Александр Лукашенко: четвертое президентство?

Информационное агентство Рейтер на днях опубликовало интервью с президентом Республики Беларусь Александром Лукашенко, в котором тот вновь заявил о намерении остаться у власти и после истечения третьего президентского срока.  Так, в частности, Лукашенко заявил: «Если ситуация будет такая, как сейчас, и со мной лично, и в стране, то, конечно, я буду баллотироваться на очередной срок. Если ситуация со мной или со страной изменится, то решение может быть иным. Но это возможно. Рассчитывайте на худшее».

Программа «Белорусский форум» Русской службы «Голоса Америки»  попросила прокомментировать происходящее в Беларуси российского политолога, члена Экспертного совета при Комиссии по международным делам Совета Федерации России Андрея Суздальцева.

Алекс Кэмпбелл: Андрей Иванович, в последнее время ситуация в самой Беларуси и вокруг нее резко обострилась – я имею в виду дипломатический конфликт с США, недоумение Европы по поводу новых репрессий против гражданского общества внутри страны. Вместе с тем комментаторы обращают внимание на вызывающую, я бы сказал – агрессивную тональность последних высказываний президента Александра Лукашенко. Чем это, на ваш взгляд, объясняется?

Андрей Суздальцев:  Это объясняется очень просто. Александр Григорьевич Лукашенко славится тем, что имеет выдающийся, исключительно развитый инстинкт власти. Все, что может способствовать его власти, принимается, а все что ему в этой связи неинтересно или отодвинуто на перспективу, в которой его личная власть не просматривается, – отвергается. Сегодня для него стоит четкий  вопрос о четвертом сроке президентства. И Лукашенко к нему готовится, тем более что есть информация о том, что президентские выборы будут перенесены с весны 2011 года на декабрь 2010.

Лукашенко уже вступил в избирательную кампанию, и поэтому он, конечно, ищет внешнюю легитимность своих притязаний на четвертый срок. У него нет проблем с вопросом легитимности внутри страны,  у него есть проблема с тем, воспринимают ли его в качестве лидера страны за рубежом.

Главный вопрос, конечно, – это российский вопрос. Дело в том, что Москва находится в стадии передачи власти; это очень тяжелый, сложный процесс, но это тема отдельного разговора. Москва озабочена сложными глобальными  проблемами построения новых отношений с США, проблемами в Центральной Азии, отношениями с Европой. То есть ей сейчас не до Беларуси – это первое.

Во вторых, у России есть серьезные претензии к режиму Лукашенко. Поэтому Александр Григорьевич должен сейчас позиционировать себя как жесткого, контролирующего страну лидера. Именно с таким лидером, по его мнению, будет вынужден договариваться  и Запад, и Россия, именно такой лидер должен устроить соседей Беларуси –небольшой страны, открытой миру, и очень зависящей от него.

А.К.: Вместе  с тем «колосс» (если можно так выразиться)  политической власти белорусского президента покоится на отнюдь не глиняных, а вполне реальных «ногах» российских субсидий. Вы затронули тему занятости России внутренними делами - там идет переходный период, и Москве сегодня не до Беларуси. Тем не менее, если судить по его поведению, Александр Лукашенко, похоже, получил какие-то экономические авансы от российского руководства, и поэтому чувствует себя вполне уверенно… Так ли это?

А.С.: Нет, это не так. Если бы это было так, он никогда бы не пошел на конфликт с США. Как раз то, что он сознательно пошел на обострение отношений с Вашингтоном, причем спровоцирован это конфликт был самим Минском, - свидетельствует об обратном. Следует учитывать такой момент: внешняя политика Беларуси и России согласно союзному договору должна координироваться, стороны не должны друг друга «подставлять». Однако Александр Григорьевич, сознательно пойдя на обострение с Вашингтоном, это правило нарушил.

Белорусско-американский кризис является своего рода результатом белорусско-российских отношений; это своего рода шантаж Москвы, как бы тема для разговора на высшем уровне между Москвой и Минском. Если бы все было нормально между ними, кризиса между Минском и Вашингтоном не было бы. А так все доходит до анекдота – в Беларуси раскрывается некая «шпионская сеть», а всем ее участникам наказанием становится «общественное порицание» - наверно, первый такой случай в истории. Никакой политической отмашки со стороны Кремля нет. Лукашенко ищет всевозможные поводы и доводы для того, чтобы Москва обратила на него внимание, и поэтому нужно быть благодарным Вашингтону за то, что США не пошли на окончательное закрытие посольства, по крайней мере – пока; иначе это было бы лучшим подарком для Минска.

А.К.: Вы затронули тему о том, что Лукашенко в очередной раз пытается доказать свою важность для Кремля. В этом контексте обращают на себя недавние визиты в Беларусь министра обороны России Анатолия Сердюкова и генерального секретаря Организации Договора о коллективной безопасности СНГ Николая Бордюжи. Как бы вы прокомментировали эту составляющую белорусско-российских отношений?

А.С.: Здесь все очень сложно. Конечно, все внимание Минска в военно-стратегическом плане сконцентрировано на том, как поведет себя Польша, поскольку Минск пытается позиционировать себя как своего рода «российская Варшава». Поляки требуют 20 миллиардов долларов за размещение элементов американской системы противоракетной обороны, то есть Варшава себя демонстрирует как плацдарм Запада  в Восточной Европе.

Если ей удастся добиться чего-то существенного от Вашингтона, то Минск, в принципе, может тотчас же потребовать нечто подобное и от Москвы, заявив: «Мы тоже форпост России на Западе, и поэтому нам нужны такие же огромные дотации».

Однако есть один очень серьезный момент. К сожалению для Минска, у России есть на западе еще и Калининград, и приезд министра обороны России продемонстрировал это в полной мере. Сердюков посетил две военные базы, которые находятся на территории Беларуси, одна из них – база связи, другая – крупный загоризонтный радар. Эти системы уже являются дублирующими, у России на ее собственной территории теперь есть средства, которые перекрывают способности этих баз. Вопрос стоит о закрытии белорусских баз. Если это произойдет, то, конечно, полностью разрушит все надежды   Александра Григорьевича на то, что он сможет получить конкретную поддержку России из-за военно-стратегического значения Беларуси.

А.К.: Чем объясняется изменение планов президента России Дмитрия Медведева, который накануне инаугурации намеревался свой первый визит совершить в Беларусь, а сейчас СМИ сообщают, что первый визит в новом качестве Дмитрий Медведев он нанесет в Казахстан?

А.С.: Здесь есть очень серьезный момент. Дело в том, что Минск так и не дал Москве ответа на зондаж, который был сделан во время визита российской делегации высшего уровня в Беларусь в декабре прошлого года. А вопрос стоял тогда очень остро: стороны либо завершают интеграционный проект, либо мы его «продолжаем». Интеграция типа «шаг вперед – два назад» бесконечно продолжаться не может.

Минск от ответа уклонился и вместо этого стал демонстрировать свою, так сказать, преданность России – то есть выгонять американских дипломатов, провоцировать Запад. Тут Минск сделал очень хитрый шаг – он попытался разделить оппонентов на две группы – в одной, Россия и США, в другой – «хорошая» Европа. Иными словами, здесь вопросы как бы «подвисли».

Для того, чтобы президент Медведев прибыл со своим первым визитом в Минск , должны быть готовы какие-то решения, а сегодня ясно, что никаких решений Минск предоставить не может. Это первое.

Во-вторых, у России очень серьезные проблемы в регионе Центральной Азии. Россия озабочена ситуаций в Афганистане, у нее есть сомнения, как выдержат силы НАТО активизацию военных действий. Нельзя исключать, что Североатлантический альянс просто уйдет оттуда, и тогда будет дестабилизирована ситуация вплоть до региона Каспийского моря.

Москву это, конечно, не может не беспокоить. Поэтому визит президента Медведева в Астану продолжает оставаться вполне реальным. На днях было также объявлено, что свою вторую поездку за рубеж в этом качестве он совершит в Германию, в Берлин. То есть Минск опять остается вы стороне. Почему? Лукашенко ничего не решает, все вопросы, которые были  заданы ему Россией, он проигнорировал. Ну, а раз так – то Минск будет находиться на обочине.