Ошибка команданте Ча

Уго Чавеса в лицо знают в любом конце земного шара, где только есть телевизор — хотя бы один на всю деревню. Венесуэльский лидер в красной рубашке со своей яркой антиамериканской риторикой не сходит с мировых голубых экранов уже несколько лет подряд. Почти еженедельно он дает новый повод для новостных сюжетов: покупает у России фантастическую партию автоматов Калашникова, спасает колумбийских заложников, национализирует свои нефтяные месторождения или угрожает прекратить поставки нефти в США. Антиамериканизм Чавеса привлекает к нему большую аудиторию не только в странах третьего мира, но и, как это ни странно, в самих США и в Европе.

Чавесу удалось стать выразителем протестных чувств всех, кто не разделяет милитаристских и империалистических наклонностей Буша-младшего. И если его коллега иранский президент Махмуд Ахмадинеджад с его ядерной программой скучен и монотонен в своей нелюбви к Белому дому, то венесуэльский лидер, не скованный ни внутригосударственными обязательствами, ни здравым смыслом, всегда может предложить зрителю какое-нибудь захватывающее действо.

Впрочем, несмотря на столь высокую популярность Чавеса, трудно составить представление об истинном масштабе его личности. Кто он на самом деле: еще один латиноамериканский команданте, который перехватил знамя революции, выскользнувшее их слабеющих рук Фиделя Кастро? Или гениальный шарлатан и популист, разрушающий остатки венесуэльской экономики и морящий голодом собственное население? Есть ли у него сколько-нибудь серьезная стратегия альтернативного развития или это пустая риторика, дни которой сочтены?

Однозначного ответа на этот вопрос нет. Своим успехом Уго Чавес, без сомнения, обязан плану, который он решил реализовать, придя к власти. Его идея состояла в том, чтобы построить в Венесуэле еще одну версию социализма и распространить его на все латиноамериканские страны, а если повезет, то и дальше. Отчасти ему это удалось. Влияние Чавеса в регионе действительно сильно возросло, а степень антиамериканизма достигла критической точки. Но, похоже, это явление не станет долгосрочным трендом. Подобного результата Чавес добился путем огромных денежных и нефтяных пожертвований. Источником же всех этих денежных потоков стала Венесуэльская нефтяная компания. Фактически Чавес сделал из нее дойную корову для финансирования всех своих амбициозных начинаний.

Проблема же состоит в том, что параллельно в течение всех лет своего правления Чавес планомерно разрушал нефтяной бизнес страны. И теперь его дойная корова находится буквально на последнем издыхании. А как только у Чавеса кончатся деньги, от него отвернутся все бывшие друзья и сторонники.

	цитата

Придя к власти, Чавес всерьез занялся реформированием венесуэльского общества

Рождение телезвезды

Впервые о Чавесе в Венесуэле услышали в феврале 1992 года, когда в стране произошла неудачная попытка военного переворота. Восстание было подавлено, и, чтобы избежать дальнейших жертв, власти позволили руководителю восстания подполковнику Чавесу практически по дороге в тюрьму выступить по национальному телевидению с призывом к своим сторонникам сложить оружие. Им не могло прийти в голову, сколь ужасную ошибку они совершают, выпуская этого человека на телеэкран. Перед камерой Чавес действительно объявил об окончании мятежа, но на этом не остановился. С необыкновенным воодушевлением он рассказал миллионам бедных венесуэльцев о том, что пожертвовать блестящей карьерой военного он решил для борьбы с ужасающей социальной несправедливостью и коррупцией, царящей в его стране. Напоследок он пообещал зрителям, что не оставит их и продолжит борьбу за справедливость, но теперь уже мирными средствами.

Появление Чавеса на политическом горизонте произошло на фоне падения цен на нефть и жесткого экономического кризиса, охватившего Венесуэлу в конце 80−х годов. Острая нехватка финансов вынуждала коррумпированное правительство сокращать социальные расходы, продолжая в то же время кормить разросшийся бюрократический аппарат. В результате радикально сократить бюджетные расходы так и не удалось. В эти годы количество нищих выросло более чем на 20% и достигло почти 70%. Вместе с ростом бедности все большую популярность приобретали левые идеи, на борьбу с которыми правящая элита потратила массу сил и денег в 60–70−е годы.

Неудачные попытки правительства вновь запустить экономическую машину с помощью неолиберальных реформ, предложенных МВФ, только подлили масла в огонь. В Венесуэле начались бунты, один из которых и удалось возглавить Чавесу. Сев за решетку, он стал знаменитостью и, играя на протестных настроениях венесуэльцев, честно выиграл выборы.

Придя к власти, Чавес всерьез занялся реформированием венесуэльского общества. Его первой целью стала конституция страны. Положа руку на нее во время инаугурации, он произнес: «Я клянусь на этой умирающей конституции, что я созову ассамблею, выброшу эту конституцию и создам новую Венесуэлу». Первым делом созванная Чавесом Конституционная ассамблея «в целях экономии средств» разогнала сенат (верхнюю палату парламента). Вслед за этим она сняла с должности всех членов Верховного суда, заменив их верными Чавесу людьми. Затем подобная же процедура была применена к судам низших инстанций. Совет по выборам (аналог нашего Центризбиркома) также был поставлен под контроль нового президента, его полномочия значительно расширились, сам президентский срок был продлен с пяти до шести лет.

Демократия для убогих

Выхолащивая институты репрезентативной демократии, Чавес не пытался скрыть своих истинных целей. В основе его реформ лежала вполне научная теория демократического цезаризма, сформулированная венесуэльским социологом Лауреано Вальенильей Лансом в начале XX века. Согласно этой теории, ряд народов, в том числе и венесуэльский, является «неполноценными» в политическом плане, они не способны к самоуправлению, поэтому демократия для них — это путь к хаосу и нищете. Для достижения благополучия им нужен цезарь, жандарм, который сможет покончить с хаосом, порождаемым деятельностью политических партий, профсоюзов и общественных организаций. «Мы должны создавать историю, а не придерживаться дурацких правил верховенства закона», — говорил Чавес после своей инаугурации в 1999 году.

По теории, которой придерживается Чавес, сердцевину власти в стране должны составлять прямые отношения между лидером и массами. Каким образом эта связь должна осуществляться на практике, в этой теории, однако, не говорится. Чавес пытается выстраивать «прямую связь» в меру своего понимания. В частности, он ведет еженедельную телерадиопрограмму «Алло, президент» (одна из передач длилась семь с половиной часов) и систематически выступает по телевидению с многочасовыми речами. Кроме того, он выпустил альбом народных песен в своем исполнении, одну из своих резиденций отдал под школу, а свое президентское жалование (1,2 тыс. долларов в месяц) перечисляет в качестве дополнительной стипендии для трех венесуэльских студентов. Оппозиция отмечает ограниченность подобной политики, ориентированной на самые низшие слои общества, и упрекает Чавеса в популизме.

Тем не менее серьезные специалисты по Латинской Америке говорят о том, что узурпация власти не является непосредственной целью Чавеса. «Для обычных политиков и диктаторов власть является самоцелью. Но для Чавеса она лишь инструмент. Его настоящая цель — создать в Венесуэле, а затем и во всем мире модель, альтернативную западной неолиберальной демократической парадигме. Чавес искренне надеется, что его революция станет новой формой демократии и реальной альтернативой процессу неолиберальной глобализации, который продвигают США», — сказал «Эксперту» профессор NorthWestern University Эдвард Гибсон.

В качестве альтернативы западной демократии Чавес рассматривает модифицированный социализм, а своим идеологическим гуру он называет главу Кубы Фиделя Кастро. «Перед всем миром я называю тебя отцом», — заявил Уго Фиделю во время одной из трансляций передачи «Алло, президент».

Как и кубинский лидер, Чавес видит свою страну лишь плацдармом для дальнейшего распространения своих идей. Иначе говоря, благополучие Венесуэлы не является целью Чавеса, она для него лишь плацдарм для развития его идеи и источник денег для идеологического наступления.

Безотказный Уго

Основным интересом Чавеса стало продвижение его идеологии и личной популярности на территории обеих Америк. Отчасти ему помогла потенциальная левизна латиноамериканцев. «Во всей Латинской Америке люди идут за теми лидерами, которые обещают им то, чего у этих людей никогда не было — деньги, власть, социальные гарантии», — говорит бывший депутат венесуэльского Конгресса Густаво Коронел. Однако местное население неоднократно слышало разные призывы и реально готово поддерживать тех политиков, которые подкрепляют свои лозунги и обещания чем-то материальным. Хорошо понимая эту особенность латиноамериканцев, Чавес сопровождал свою риторику щедрыми вливаниями, используя доходы от продажи венесуэльской нефти (58 млрд долларов в прошлом году).

В андских странах с патерналистской индейской культурой, беднейшей и наименее развитой части Южной Америки, Чавес добился наибольших успехов. Первой «жертвой» стала раздираемая внутриполитическими противоречиями Боливия (государство с богатыми запасами газа и большим процентом бедного индейского населения). При поддержке венесуэльского лидера президентские выборы в этой стране выиграл представитель индейских низов и лидер профсоюзного движения Эво Моралес. После избрания он национализировал газовую отрасль, выгнав иностранных инвесторов, и переориентировал экономику на торговлю с Венесуэлой (в основном бартерную).

Правда, несмотря на то что Моралес слывет одним из самых преданных друзей Чавеса, эту дружбу приходится постоянно подпитывать материально. Однажды Чавес обмолвился об этом даже в прямом эфире. Во время телевизионной передачи Impromptu Чавес великодушно обратился к находящемуся рядом Моралесу: «Эво, у меня есть подарок для тебя. Я тебе дам тридцать миллионов долларов, чтобы ты не отказывал себе ни в чем». «Президент, ты имел в виду тридцать миллионов в месяц?» — тут же переспросил Моралес.

За Боливией последовала Никарагуа. «Даниэль Ортега (нынешний президент Никарагуа. — “Эксперт”) был воскрешен с политического кладбища благодаря Уго Чавесу. Он поддерживал Ортегу бесплатной нефтью, предоставлял вертолеты для ведения предвыборной кампании в труднодоступных местах страны и даже передавал представителям Ортеги сумки с наличными», — говорит член американского конгресса Конни Мак. Ортега чувствовал себя настолько обязанным Чавесу, что даже задержал начало своей инаугурации, чтобы на нее успел опаздывающий венесуэльский лидер.

Своей победой на президентских выборах в Эквадоре Рафаэль Корреа обязан Чавесу в меньшей степени, чем его боливийский или никарагуанский коллеги. Однако концепция внутриполитических реформ, инициированная лидером Эквадора, не обошлась без влияния президента Венесуэлы. Корреа распустил всесильный конгресс Эквадора и также собирается значительно расширить полномочия президента.

Помимо андских государств клиентами Чавеса являются и более продвинутые страны. До сих пор находящаяся в экономической блокаде Куба после падения СССР живет фактически целиком на деньги Венесуэлы. Даже чета Киршнеров из Аргентины неоднократно прибегала к помощи безотказного Уго.

Чавес вместо МВФ

Стратегия Чавеса, впрочем, состоит в том, чтобы не только укрепить свое личное влияние, но и вытеснить из региона США различные международные финансовые структуры, там работающие. «Чавес бросает геостратегический вызов Соединенным Штатам. Основной ущерб от его политики наносится американским альянсам со странами региона. В этом отчасти виноваты сами США. Чавес не только играет на антиамериканизме, точнее антибушизме, южноамериканцев, но и выделяет больше денег для помощи странам региона, чем Вашингтон. К примеру, в 2005−м и 2006 годах на помощь латиноамериканским государствам Соединенные Штаты ежегодно выделяли около 1,6 млрд долларов (причем 70 процентов этой суммы пошло Колумбии). Суммы же, выделяемые Чавесом, были в десятки раз больше», — рассказывает Эдвард Гибсон.

Используя свою углеводородную мощь, венесуэльский лидер дал 2,5 млрд долларов Аргентине, 1,5 млрд — Боливии и подкинул 500 млн долларов Эквадору. Предоставляя эти кредиты, Чавес намеренно выдавливает из региона международные финансовые институты — традиционный американский инструмент влияния на внутреннюю политику иностранных государств. Так, в 2005 году 80% всех сумм кредитов, предоставляемых МВФ, приходилось на Южную Америку, а в 2006 году — только 1%.

В свою очередь странам Южной Америки больше нравится занимать деньги у Чавеса, чем у МВФ. «В случае с займом средств у структур, подконтрольных Соединенным Штатам, мы берем деньги специально на определенные проекты: строительство дорог, развитие здравоохранения, создание электрораспределительной сети, — как-то поделился с журналистами вице-президент Боливии Альваро Гарсия Линеро. — Если же деньги венесуэльские, то мы сами выбираем наиболее перспективные на наш взгляд области инвестирования и предпочитаем те, в которых высока доля участия государства». Иначе говоря, кредит от Чавеса значительно упрощает и увод денег через коррупционные схемы.

Чавес умудряется использовать свои «нефтедоллары» даже для оказания влияния на американскую внутреннюю политику. «У американцев с Венесуэлой ассоциируется лишь бейсбол, нефть и сам Уго Чавес, — рассказывает Густаво Коронел. — Полным откровением для большинства из них стало то, что, к примеру, сеть заправочных станций Citgo, а также девять нефтеперерабатывающих заводов в Штатах полностью или частично принадлежат венесуэльскому правительству. Или что Citgo предоставляет топливо организации, подконтрольной влиятельнейшему американскому политику Джозефу Кеннеди и в дальнейшем это топливо используется для отопления беднейших городских кварталов в 18 штатах США. Или что Чавес дал Дэнни Гловеру 18 миллионов долларов для того, чтобы тот смог снять фильм. Или что хорошим другом Чавеса является Дон Кинг. Кроме того, Чавес принимает у себя представителей западного шоу-бизнеса — Наоми Кемпбелл, Шона Пена, которые публично восторгаются Венесуэлой и ее лидером. Ленин таких называл “полезные идиоты”».

	цитата

К 2006 году (за три года) Чавес рапортовал, что в Венесуэле не осталось неграмотных взрослых, но вскоре инспекторы ООН выяснили, что более миллиона человек в стране по-прежнему не умеют читать.

Чавес виртуозно использует склонность западных людей к романтической идеализации революционных лидеров, а также моду на образ Че Гевары. «Для мятежных душ Голливуда и киноакадемии Чавес — идеальный союзник», — пишет обозреватель Washington Post Энн Эпплбаум.

Банкомат пустеет

Вся эта довольно эффективная самореклама Уго Чавеса за границами Венесуэлы работает только при условии щедрого и бесперебойного финансирования. Источником денег для реализации всех планов Чавеса стала государственная нефтяная компания Венесуэлы Petroleos de Venezuela SA (PDVSA), обеспечивающая почти треть венесуэльского ВВП, половину налоговых поступлений в бюджет и 80% экспортной выручки. Сейчас президент Венесуэлы «лично контролирует все поступления от экспорта венесуэльской нефти, — говорит “Эксперту” сотрудник фонда “Наследие” Джеймс Робертс. — За последние восемь-десять лет он суммарно получил почти 250 миллиардов долларов». Фактически все расходы, связанные со своей мессианской деятельностью, Чавес переложил на PDVSA, сделав ее своим банкоматом.

Между тем экономическая деятельность Чавеса оказалась значительно менее успешной. В результате политики, проводимой венесуэльским президентом, сама PDVSA сегодня находится на пороге глубочайшего кризиса. И хотя объем экспортных поступлений от продажи нефти все еще увеличивается, происходит это исключительно из-за роста цен на энергоносители, так как объем нефтедобычи в стране стремительно падает. По оценкам ОПЕК, сегодня она составляет 2,5 млн баррелей в день, в то время как Чавес настаивает на 3,3 млн (на таком уровне нефтедобыча была при его приходе к власти).

Происходит это из-за чрезвычайно плохого управления отраслью, установившегося с момента прихода к власти Чавеса. За последние семь лет в PDVSA сменилось шесть президентов и шесть советов директоров. Подобная текучка связана с тем, что Чавес не терпит никаких возражений и увольняет тех президентов, которые пытаются спасти компанию и не соглашаются с убийственными для отрасли требованиями Чавеса. По словам Густаво Коронела, если бы Чавес не заставлял компанию менять свою стратегию, которая существовала до его прихода, то сейчас она бы могла производить 5,1 млн баррелей в сутки вместо нынешних 2,5 миллиона.

Чавес добился того, что теперь в компании нет не только постоянства, но и профессионализма. Восемнадцать тысяч сотрудников PDVSA (почти 40% всего персонала) были уволены с «волчьим билетом» в 2002 году после того, как они устроили массовую забастовку, протестуя против политики Чавеса. Среди уволенных было значительное количество профессиональных работников. Вместо них PDVSA была вынуждена нанять новых сотрудников, придерживаясь классовых и идеологических критериев, иначе говоря, малообразованных пролетариев (часто просто неграмотных). И теперь, говорят, в компании даже счета-фактуры зачастую выписать некому. Зато все сотрудники PDVSA обязаны ходить на работу в красном, выражая тем самым преданность идеям боливарианской революции (по «идеологической дискриминации» при приеме на работу Венесуэла является лидером на континенте).

Вместе с тем бремя финансирования внешнеполитических авантюр Чавеса и социальных расходов так велико, что компания не может выделить средства не только на разведку новых месторождений, но и на поддержание старых. «Сейчас лишь треть расходов PDVSA связана с нефтью и газом, остальные две трети идут на реализацию социальных программ. Компании даже пришлось брать у центробанка Венесуэлы ссуду в 4,5 миллиарда долларов, чтобы свести бюджет на 2007/2008−й финансовый год», — говорит Джеймс Робертс.

В целом же объем заимствований PDVSA — одной из крупнейших в дочавесовскую эру нефтяных компаний в мире — составил в 2007 году 12 млрд долларов.

«Они не понимают, что творят, — возмущается Джек Суини, бывший аналитик Stratfor. — У них лишь старые нефтяные колодцы, которые требуют финансовых вложений для дальнейшего функционирования. А PDVSA не выделяет денег даже на их техническое обслуживание!» По мнению большинства аналитиков, если в ближайшее время в отрасль не будут направлены значительные инвестиции, то Венесуэлу ждет обвальное сокращение добычи. А значит, и с поступлением денежных средств на внешние «проекты» Чавеса тоже начнутся проблемы.

Революция спотыкается

Внутри самой Венесуэлы проблемы уже начались. Недальновидная политика Чавеса поставила страну на грань серьезного экономического кризиса. Несмотря на то что страна имеет солидные поступления от продаваемой нефти, в Венесуэле наблюдается острая нехватка продуктов питания, а в некоторых регионах поговаривают о начале настоящего голода.

Подобная ситуация стала результатом того, что большинство получаемых страной средств Чавес тратит на свою внешнюю рекламную кампанию, а оставшиеся деньги, выделяемые в рамках различных программ на борьбу с бедностью, либо тратятся совершенно нерационально на фантастические проекты, либо разворовываются бюрократией в процессе реализации. Например, венесуэльское правительство решило создать сеть правительственных супермаркетов Mercal, в которых товары первой необходимости (мука, порошковое молоко, растительное масло и т. д.) продавались бы по очень низким ценам. В Каракасе было открыто три таких магазина, но два почти сразу же закрылись, а в третьем продукты появляются очень редко, и за ними выстраиваются целые толпы голодных горожан.

Другая инициатива правительства — обучение населения грамоте. К 2006 году (за три года) Чавес рапортовал, что в Венесуэле не осталось неграмотных взрослых, но вскоре инспекторы ООН выяснили, что более миллиона человек в стране по-прежнему не умеют читать. Подобная участь постигла и многие другие правительственные программы и начинания, такие как создание колхозов или организация мастерских для бедных. Деньги же на все эти инициативы выделялись немалые, и они активно рекламировались на щитах и по телевидению. Только в этом году на социальные программы будет потрачено 30 млрд долларов (46% ВВП), в прошлом же году на них ушло около 22 млрд.

Впрочем, несмотря на умопомрачительные суммы, потраченные правительством на помощь неимущим, бедность большинства населения по-прежнему остается основной проблемой Венесуэлы. За все время пребывания у власти Чавесу удалось снизить уровень бедности в стране всего на 2%. А в последние годы процент недокармливаемых детей в Венесуэле даже вырос. Нищее население промышляет воровством и разбоем, растут наркоторговля и поляризация населения. Каракас сегодня является вторым по уровню преступности городом Западного полушария (впереди лишь бразильский Ресифе), количество убийств в стране с 1999 года выросло в несколько раз. В то же время при Чавесе Венесуэла стала одним из основных государств — транзитеров наркотиков в Западном полушарии. Наркоторговцы, которых гонят из Колумбии, переносят свои лаборатории в Венесуэлу. Если в 2003 году через страну было переправлено примерно 76 тонн кокаина, то в 2007−м — уже около 276.

По мнению экономистов, ситуацию усугубляет исключительная экономическая неадекватность Чавеса. Он искренне считает, что объективные экономические процессы тоже должны выполнять его революционные распоряжения. В результате подобной политики с притоком денег в страну венесуэльская валюта оказалась переоцененной, что подавило местное производство и в несколько раз увеличило количество импорта. Даже продукты стало выгоднее привозить из-за границы. В стране началась сильная инфляция (21% в прошлом году), однако Чавес заморозил цены на продукты, вследствие чего они просто пропали из магазинов.

Переломным пунктом в правлении Чавеса стал декабрьский референдум. На нем он поставил вопрос об отмене ограничений на переизбрание президента, а также о передаче в его руки управления внутренними резервами и денежной политикой. Он также предложил сократить права частной собственности и уменьшить полномочия губернаторов. Иначе говоря, предложенные изменения позволили бы ему стать по-настоящему полновластным диктатором.

Но, к большому удивлению Чавеса, большинством голосов народ проголосовал «против». Венесуэльцы усомнились, что дальнейшая узурпация власти поможет Чавесу как-то поправить ту печальную ситуацию, в которой страна оказалась во время его правления. Это стало первым поражением Чавеса за всю его политическую карьеру. По мнению аналитиков, оно, вероятно, означает, что новая звезда латиноамериканской революции должна закатиться, так и не успев завоевать весь мир.