Ці непазбежная прыватызацыя?

* Ці магчымы “прыватызацыйны рывок” у Беларусі ў бліжэйшым будучым? Ці пагодзяцца ўлады на прыватызацыю, каб атрымаць неабходную замежную валюту?
* Калі ўявіць што працэс прыватызацыі можа быць запушчаны, то хто можа быць яго патэнцыйнымі удзельнікамі? Ці будзе гэта “бюракратычная” прыватызацыя, ці ўлады пойдуць на прыцягненне замежных уласнікаў (напрыклад, шляхам удзелу на міжнародных рынках заёмнага капіталу)?
* Нарэшце, якія аб’екты беларускай эканомікі могуць быць выстаўлены на продаж? Ці будуць гэта найбуйнейшыя прадпрыемствы (у якіх можа быць часткова прададзена доля дзяржавы) або ўлады абмяжуюцца прадпрыемствамі “другога эшалона”?

Удзельнікі экспертнай панелі:

- Тацяна Маненак, аглядальнік газеты “Беларусы і Рынак”,
- Дзмітрый Крук, эксперт даследчага цэнтра ІПМ,
- Валерыя Косцюгава, незалежны эксперт, сябра аналітычнай групы “Наше Мнение”

У межах экспертнай супольнасці неаднаразова абмяркоўваліся наступствы росту цэнаў на энэрганосьбіты. На сёння эксперты схільныя пагаджацца з тым, што ў кароткатэрміновым перыядзе эканоміка Беларусі здолела прыстасавацца да знешніх шокаў. Тым не менш, на пачатку года ўрад усур’ёз разглядаў магчымасць прыватызацыі асобных беларускіх прадпрыемстваў. У канцы лютага прэм’ер-міністр Беларусі Сяргей Сідорскі афіцыйна пацвердзіў, што дзяржава гатова прадаць сваю долю ў буйнейшых кампаніях. Ён пацвердзіў, што Міністэрства эканомікі будзе праводзіць конкурсы па продажы акцыяў шэрагу стратэгічных прадпрыемстваў. Акрамя гэтага, была названа вартасць некаторых беларускіх кампаніяў, напрыклад, “Белшыны” (больш за 1 млрд. даляраў ЗША). У плане, распрацаваным Міністэрствам эканомікі, прапаноўвалася правесці конкурсы па продажы буйных нафтаперапрацоўчых і хімічных прадпрыемстваў, у тым ліку НПЗ “Нафтан”, ААТ “Палімір”, “Гродна-Азот”, “Магілёўхімвалакно”, а таксама “Гроднахімвалакно”. Ураду прапаноўвалася разгледзець магчымасць акцыянавання унітарных прадпрыемстваў (МАЗа, “Белтэлекаму”, Беларускага цэментавага заводу, фабрыкі “Нёман”, а таксама 30–40% акцыяў буйнейшых вытворцаў піва). У сваю чаргу, намеснік прэм’ер-міністра, Уладзімір Сямашка, заявіў пра магчымасць выхаду беларускіх кампаніяў на міжнародныя рынкі акцыянернага капітала шляхам першаснага размяшчэння акцыяў капаніяў у межах initial public offering (IPO). Паводле ягоных словаў, IPO «дазволіць вызначыць рэальную рынкавую вартасць кампаніяў, што можа быць выкарыстана пры заключэнні здзелак са стратэгічнымі інвестарамі».

Аднак, ужо праз некалькі месяцаў заявы пра магчымасць прыватызацыі практычна зніклі. Замест гэтага выявілася тэндэнцыя да росту знешняй запазычанасці. Гэтак, за першае паўгоддзе 2007 г. памер знешняга доўгу павялічыўся на 38%. У мінулым годзе тэмпы росту знешняй запазычанасці былі на 20% меншыя. Калі такія тэмпы захаваюцца на працягу бягучага года, то суадносіны знешняга доўгу да ВУП можа перавысіць 25%. Некаторыя эканамісты, і ў іх ліку Леонід Злотнікаў, адзначылі, што выкананне сацыяльных абавязацельстваў ураду па падвышэнні прыбыткаў насельніцтва знаходзіцца ў цеснай сувязі з ростам аб’ёмаў знешняга доўга. Без назапашвання знешняй запазычанасці само выкананне абавязацельстваў будзе пастаўлена пад пагрозу.

У сваю чаргу, Леанід Заіка адзначыў, што «перадпродажная падрыхтоўка Беларусі ўжо пачалася». Заўважныя і першыя “ластаўкі” гэтага працэсу – продаж Мінскага велазавода, а потым і аператара сотавай сувязі “Velcom”. Паводле меркавання эканаміста, “кошт пытання – 132 мільярды даляраў”. Гэткі беларускі прамысловы патэнцыял, які можа быць выстаўлены на продаж. Тым не менш, пакуль акрамя двух згаданых прадпрыемстваў, а таксама банкаў, ніякіх буйных здзелак у Беларусі праведзена не было. Афіцыйныя асобы таксама не выказваліся нават пра саму магчымасць працягу працэса прыватызацыі.

Аднак, гэта зусім не азначае, што працэс прыватызацыі прыпынены як такі. Гэтак, сталі выдомыя падрабязнасці і прычыны продажу буйнейшага аператара сотавай сувязі. Фактычна, “Velcom” быў “закладзены”, а потым прададзены аўстрыйскай кампаніі ў абмен на дапамогу Нацыянальнаму банку пад час снежаньскага міні-“набегу на банкі”. Гэта азначае, што беларуская эканоміка не заўсёды можа спраўляцца з шокамі самастойна. У сваю чаргу, стаўка на павелічэнне знешняй запазычанасці можа быць небяспечнай стратэгіяй з пункту гледжання эканамічнай устойлівасці. Доўгі час айчынная фінансавая сістэма характарызавалася наяўнасцю “палітычнага кантролю” над прадастаўленнем крэдытаў тым або іншым галінам і нават асобным прадпрыемствам. Мэты гэтай палітыкі ў розныя гады былі розныя – “падтрымка на плыву” стратных прадпрыемстваў, забеспячэнне своечасовай выплаты заработнай платы і гэтак далей. Зараз маецца мала свадчанняў, што гэтая палітыка была істотным чынам перагледжана.

Такім чынам, рост знешняй запазычанасці пры слабым рэфармаванні рэальнага сектару эканомікі нясе небяспеку. Можа скласціся сітуацыя, калі ўзнікне неабходнасць браць новыя пазыкі, бо нерэфармаваныя прадпрыемствы могуць апынуцца не ў стане вярнуць выдадзеныя ім крэдыты. Дэвальвацыя – найбольш небяспечны спосаб вырашэння праблемы доўга, таму ўрад наўрад ці пойдзе на яго выкарыстанне. У гэтым выпадку ўраду не застанецца нічога іншага, акрамя як пачаць прыватызацыю. Гэта было б першым сур’ёзным крокам у плане структурнага рэфармавання беларускай эканомікі. Аднак, прыватызацыя змяняе структуру ўласнасці ў эканоміцы, што, ў сваю чаргу, нясе ў сабе выклікі існуючай сацыяльна-палітычнай мадэлі.

1. Ці магчымы “прыватызацыйны рывок” у Беларусі ў бліжэйшым будучым? Ці пагодзяцца ўлады на прыватызацыю, каб атрымаць неабходную замежную валюту?

2. Калі ўявіць што працэс прыватызацыі можа быць запушчаны, то хто можа быць яго патэнцыйнымі удзельнікамі? Ці будзе гэта “бюракратычная” прыватызацыя, ці ўлады пойдуць на прыцягненне замежных уласнікаў (напрыклад, шляхам удзелу на міжнародных рынках заёмнага капіталу)?

3. Нарэшце, якія аб’екты беларускай эканомікі могуць быць выстаўлены на продаж? Ці будуць гэта найбуйнейшыя прадпрыемствы (у якіх можа быць часткова прададзена доля дзяржавы) або ўлады абмяжуюцца прадпрыемствамі “другога эшалона”?

Тацяна Маненак:

1. О "приватизационном рывке" в Беларуси говорить не приходится, пока Россия продает Беларуси природный газ по самым низким ценам, дает возможность покупать нефть значительно дешевле мировой цены и сохраняется открытой граница с Россией для беспошлинного экспорта отечественной продукции на этот необъятный, растущий рынок на фоне падающего доллара.

Кроме того, говорить об энергетическом шоке в отношении Беларуси, на мой взгляд, неправомерно -- да, с 2007 года цены на газ для Беларуси были повышены в 2 раза (с 47,67 долл/тыс куб м до 100 долл/тыс куб м), но, тем не менее, это самые низкие цены в сравнении с другими государствами. Достаточно сказать, что наши соседи -- Польша, Литва, Латвия платят за газ как минимум в 2 раза больше.

К тому же в этом году "Газпром" оплатил львиную долю повышения газа в счет оплаты 12,5 проц пакета акций "Белтрансгаза" (625 млн долл из 1 млрд долл - такую сумму Беларусь должна дополнительно заплатить за газ в 2007 г). Но ведь одновременно чуть ли не в 2 раза увеличена стоимость транзита газа по белорусской трубе, а также оплата услуг по трубопроводу Ямал-Европа (в целом около 100 млн долл), Кроме того, увеличены ставкитранзита нефти по территории страны (цена вопроса -- 50 млн долл).

Отметим также, что несколько десятков миллионов долларов Беларусь получила от приватизации банковской системы.

Что касается поставок нефти. Да, условия поставок ужесточены, Беларусь лишилась оффшорной зоны для российских нефтяных компаний. Тем не менее, по новым правилам поставки Беларусь по-прежнему получает нефть как минимум на 100-130 долл/т дешевле, чем сопредельные страны. Что позволяет ей по-прежнему иметь хорошие дивиденды от переработки нефти.

Немаловажно, что в этом году Беларуси благоприятствует конъюнктура на мировом калийном рынке -- по оценкам, страна получит от экспорта калия примерно на 250-300 млн долл больше, чем в 2006 г.

Следовательно, по грубым прикидкам, получается, что на макроуровне "энергошок" нивелирован за счет частичной приватизации "Белтрансгаза", повышения стоимости транзита нефти и благоприятной конъюнктуры на мировом калийном рынке. К приватизации компании Velcom белорусские власти прибегли, на мой взгляд, в критической ситуации -- когда срочнопонадобились деньги на оплату накопленного долга за поставки газа (в Минске рассчитывали получить к этому времени российский кредит, но расчет не оправдался).

Согласятся ли белорусские власти на приватизацию, чтобы получить валюту?

Согласятся, но только в той мере, в которой их к этому будет подстегивать экономическая ситуация. Приватизации как системного и прозрачного процесса в Беларуси ожидать не приходится в ближайшее время. Скорее всего, это будут штучные продажи, что мы и наблюдаем ("Мотовело", Velcom). Тем более, если верить заявлениям российского посла А. Сурикова и замминистра Минпромэнерго РФ (он принимал участие в работе союзного Совмина в Минске 19 октября), газ для Беларуси в 2008 г будет стоить 125 долл/тыс куб м ("плюс минус 10 долл"). Между тем, по оценкам, рассчитанным по формуле, которая базируется на цене нефти, с учетом дисконта в 67 проц цена не получается меньше 160 долл.

Можно предположить, что "Газмпром" и Минск уже сейчас ведут заинтересованные переговоры по вопросам стратегического участия российского концерна в приватизационных проектах на территории Беларуси, что наряду с предвыборной ситуацией в РФ и нежеланием обострять отношения с потребителями газа играет на понижение цены поставок газа в Беларусь вследующем году.

По достоверным данным, сейчас ведутся переговоры о создании СП на базе ОАО "Гродно Азот" с участием стопроцентной дочки "Газпрома" – компании "Газ-Ойл" (эта компания осуществляет поставки природного газа крупнейшему белорусскому потребителю этого вида сырья на условиях толлинга).

2. На мой взгляд, если в следущем году не произойдет резкого скачка цен на газ для Беларуси, в стране продолжится процесс ползучей приватизации, которая по-прежнему будет иметь штучный характер.

Если сильно прижмет и понадобятся деньги, А. Лукашенко, к примеру, может продать компании МТС 2 проц акций в созданном совместном российско-белорусском предприятии СООО "МТС", где российская компания пока имеет 49 проц и давно заявляет о своем желании увеличить свой пакет до контрольного.

Что касается возможного привлечения иностранных собственников (в том числе путем участия в международных рынках заемного капитала). Пока это вызывает скепсис. Львиная доля белорусских предприятий (даже акционированных) не являются рыночными компаниями, а остаются советскими предприятиями, обременными огромной социальной сферой (а с недавнего времени еще и колхозами). Единицы из них работают по МСФО (международныестандарты финансовой отчетности). И лишь единицы из их могут воспользоваться такой возможностью (к примеру, ЗАО "Мiлавiца", "Оливария" и т. д.).

3. Не думаю, что в этом списке окажутся предприятия нефтехимии и нефтепереработки. Не время продавать "Беларуськалий" и БМЗ – эти предприятия будут сохранены в госсобственности настолько долго, насколько это будет позволять состояние государственного кошелька.

Еще недавно правительство заявляло о готовности приватизировать цементные заводы, ведущие предприятия пивоваренной отрасли. Правительство созрело, но администрация президента высказалась против. Вероятно, не пока горит. Рассудили так: на фоне растущих пивоваренного и цементного рынков для их техперевооружения и развития можно привлечь кредиты (желающих предоставить их достаточно), а затем, как откровенно заявил на совещании А. Лукашенко, можно будет и подороже продать.

В следующем году, возможно, будут выставлены на продажу госпакеты в нескольких предприятиях "второго эшелона" - в частности, ОАО "Минский завод игристых вин", ОАО "Гомельский жировой комбинат", ОАО "Скидельский сахарный комбинат", ОАО "Городейский сахарный комбинат" и ОАО "Жабинковский сахарный завод" (эти предприятия уже фигурировали в списке претендентов еа продажу в 2006 г). Если правительство предложитподходящие условия, госпакеты первых двух предприятий могут быть проданы. Сахарные заводы продать будет проблематично, учитывая проблемы с реализацией сахара на российском рынке.

Что касается "Белшины". В начале 2006 г Сергей Сидорский заявил журналистам, что рассматривается возможность продажи инвесторам акций этого предприятия. Сидорский убежден, что это эффективно работающее и оно

будет стоить более 1 млрд. USD. Откуда взялась эту сумма, неизвестно. Несколько лет назад к "Белшине" проявляли интерес российские и зарубежные компании -- но не ко всему предприятию, а к отдельному производству. Но не факт, что белорусские власти согласятся на его реструктуризацию.

Кстати, С. Сидорский повторил условия, на которых будут приватизироваться белорусские предприятия. "В любой момент, если инвесторы изъявят желание работать с белорусскими предприятиями на тех условиях, которые определил президент, мы готовы сотрудничать", -- сказал он. Вот эти условия -- поддержание уровня действующих производств и создание новых, а также сохранение рабочих мест.

Пока "Газпром" в течение еще 3 лет будет оплачивать свою долю в создаваемом СП на базе "Белтрансгаза" деньгами (по 625 млн. USD ежегодно), а российские компании поставляют нефть в Беларусь с учетом льготированной пошлины на нефть (еще 2 года), вопрос о срочнойприватизации ведущих предприятий вряд ли не возникнет.

К 2011 году Беларусь должна перейти на европейские цены на газ. Это переход спровоцирует очень серьезные проблемы для нереформированной белорусской экономики. Можно предположить, что белорусские власти постараются не допустить этого.

Возможности минимизировать цены на стратегическое сырье есть. "Газпром" в 2005 году заявлял о готовности в течение 2-3 лет поставлять в Беларусь газ в счет активов нефтехимических предприятий, в том числе Мозырского НПЗ. Вот тогда, скорее всего, и придет очередь приватизации белорусских предприятий, представляющих стратегический интерес для "Газпрома", а значит для России.

Валерыя Косцюгава:

1. «Приватизационный рывок» или, тем более, комплексная приватизационная программа в ближайшем будущем, год-два, маловероятны по следующим причинам.

Во-первых, как сказано, уже взят курс на «кредитную гонку», которую следует рассматривать как инструмент, позволяющий избежать широкой приватизации на данном этапе и по возможности избегать ее в дальнейшем. Это осознанная цель руководства: государственная собственность как необходимое условие социальной опеки и социальной дрессуры. Экономика никогда не является просто экономикой, а в нашем случае – тем более: наличный экономический уклад позволяет не просто производить какое-то количество благ, но и воспроизводить определенные социальные иерархии и политические отношения (что не менее важно). Пересмотр структуры собственности означает пересмотр этих отношений, и там, наверху, это достаточно хорошо понимают. Таким образом, всякую приватизационную программу – случись, она появится в ближайшее время – следовало бы воспринимать как покров, за которым будет воспроизводиться аутентичная для режима схема «я начальник – ты дурак». Пример «приватизации» пивной отрасли – это своего рода канонический сценарий, реализованный в трех последовательных актах: 1) констатация кризиса и поиск путей спасения, 2) переговоры с инвесторами, 3) разрыв предварительных договоренностей с последующей «опорой на собственные силы». Затем все повторяется по новой.

Во-вторых, «кредитная гонка» имеет свою внутреннюю логику (в том смысле, что кредиты вынуждают брать новые кредиты – для погашения старых), а также свои бонусы. Те, кто имеет доступ к относительно дешевым кредитным ресурсам или, с другой стороны, к правам контроля над государственными гарантиями на погашение займов, будут так или иначе препятствовать любым приватизационным поползновениям, действуя на сей раз исходя не из интересов широко понимаемого правящего класса, но интересов своей небольшой, но сплоченной группы. Есть еще несколько групп бенефициаров, прямо либо косвенно заинтересованных в кредитах. Это прежде всего те, кто покупает «связанный» инвестиционный импорт по выделенным кредитам (в наших условиях кредиты чаще всего выделяются под закупку определенных товаров в стране-заемщике). А также государственные спецэкспортеры и специмпортеры, которые заинтересованы в том, чтобы как можно дольше эксплуатировать предприятия, остающиеся в государственной собственности. Например: БНК немедленно утрачивает опору, как только белорусские нефтеперерабатывающие предприятия получают иностранных собственников. Короче, существуют многочисленные перераспределительные картели с растущим влиянием, которые заинтересованы не в приватизации, но в кредитной эйфории.

Сказанное не означает, что приватизация исключена как таковая. Речь, по-видимому, должна идти о «точечной» (если воспользоваться словами Лукашенко) приватизации, которая прежде всего затронет те сферы, где государство как игрок чувствует себя недостаточно уверенно, – например, в банковском бизнесе, в сфере новых технологий и пр.

2. То, что происходит в Беларуси сейчас, – это разовые приватизационные сделки (если иметь в виду Velcom, «Мотовело» или «Славнефтебанк»). Разумеется, номенклатура на этих сделках зарабатывает, но от этого собственником она не делается. Как показывают исследования на эту тему, очень редко бюрократия пользуется возможностью изменить, что называется, своему габитусу. т.е. предрасположенности действовать в определенном поле (здесь – в бюрократическом пространстве) и, стало быть, менять печать на калькулятор. Обычно бюрократия успешно «крышует» бизнес, но бизнесом она занимается неуспешно.

Из сказано, по меньшей мере, следует, что если здесь начнется приватизация, то она, в конечно счете, не будет номенклатурной, – впрочем, если под последней не понимать продажу белорусских активов международным мошенникам с «откатингом» (как стали теперь именовать эту финансовую операцию). А поскольку приватизация будет «запущена» (это очень точное слово – как раз из лексикона бюрократии) не ранее, чем белорусские предприятия в результате кредитной эйфории придут в упадок и серьезно обесценятся, то первыми их покупателями станут местные и международные мошенники, нацеленные на их последующую перепродажу. Здесь интереснее всего, кто станет окончательными покупателями белорусских активов. Мы их легко узнаем, ибо они потребуют изменения институциональной среды в Беларуси. Вряд ли это будет «местный» бизнес, поскольку он не имеет ни такой договорной силы, ни таких денег.

3. В первую очередь будут продаваться не столько предприятия, сколько такой важный фактор производства, как земля (под застройки). Долгосрочное право аренды будет самым ходким товаром в течение ближайших 2-5 лет.

Из субъектов хозяйствования, – стало быть, во вторую очередь, – как мы уже сказали, будут продаваться (и уже продаются) доли государства в некоторых банках, разоренные предприятия в депрессивных отраслях (например, в легпроме) и даже вполне успешные предприятия, но в нетрадиционных для Беларуси отраслях, т.е. там, где мы уже очевидно не успеваем за техническим прогрессом (легковое машиностраение, электроника, связь, химия новых материалов). Это, как правило, предприятия «второго эшелона».

Наконец, большие предприятия – это: 1) большие налоги, 2) большой объем валютной выручки, которую они обязаны продавать Нацбанку, 3) большая «социальная база», т.е. большое количество людей, на которых тут во многом все и держится. На первый взгляд, продавать эту предприятия должны в последнюю очередь – если вообще это будут делать. Но, с другой стороны, это большие и быстрые деньги. Словом, не исключено, что некоторые из них в случае крайней нужды могут быть пущены с молотка. Например, «Гродноазот»: работает на газе, тяжелое финансовое положения, плохо со снабжением ресурсами, а вот деньги за него можно выручить большие.

В качестве резюме: сам контекст определит очередность и специфический ход продаж. Продавать будут по нужде, но сама эта «ограниченная» приватизация не изменит институциональной среды и, видимо, слабо откликнется в политической сфере.

Дзмітрый Крук:

1. Тезис о «предпродажной подготовке» Беларуси появился в начале 2007 г., когда страна оказалась в новых для себя условиях, обусловленных повышением цен и изменением условий поставок энергоносителей. Однако в конце 2007 г., сложилась несколько другая ситуация. Стратегические решения о методах поддержания национальной конкурентоспособности по-прежнему не приняты. Но, вместе с тем, хоть и несколько спонтанно, были найдены способы финансирования торгового дефицита в 2007 г. Это дает властям своего рода отсрочку для принятия концептуальных решений. Поэтому сегодня, для оценки вероятности масштабной приватизации, следует расширить рамки анализа. Помимо угроз макростабильности следует учитывать важность госсектора в экономике для существующей власти, а также набор доступных инструментов финансирования торгового дефицита.

Государственный сектор в рамках существующей модели выполняет три основополагающие функции. Первое, он обеспечивает прямые инструменты контроля и управления «политически значимыми» показателями функционирования экономики, в числе которых: занятость, уровень и динамика заработной платы и других социальных платежей. Второе, государственный сектор обеспечивает прямой контроль над потоками государственных доходов, усиливая возможности государства в перераспределении доходов. Третье, он обеспечивает фактически монопольное право распределения государственных расходов, предотвращая другие центры экономической власти и политического лоббирования. Отказаться от этих функций и осуществить сценарий тотальной приватизации власти готовы лишь в случае масштабной и неотвратимой угрозы функционированию экономики, при недоступности других инструментов. Таким образом, наиболее вероятно, что масштабная приватизация занимает последнее место в списке возможных мер реагирования на экономические угрозы.

Главной задачей для преодоления последствий роста цен на энергоносители в 2007 г. стала необходимость обеспечения текущего притока иностранной валюты. Вопреки пессимистичным прогнозам, Беларусь в 2007 г. «освоила» такие инструменты как заимствование через кредиты иностранных банков и масштабное использование торгового кредитования (отсрочки платежей по импорту). Несмотря на доминирующую роль краткосрочных обязательств в структуре внешнего долга, накопленного в 2007 г., этот инструмент решает текущую проблему дефицита валюты. Оценить четкий предел привлечения краткосрочных займов белорусскими банками и предприятиями довольно затруднительно, однако общий низкий уровень внешней задолженности обуславливает возможность использования этого инструмента, как минимум, в течение ближайшего года. Кроме того, по-прежнему сохраняется огромный потенциал внешнего государственного заимствования и привлечения инвестиций в создание новых производств. Государственные заимствования могут осуществляться на межгосударственной основе (межгосударственный кредит РФ), посредством размещения белорусских облигаций на зарубежных рынках (Россия, Япония), и, наконец, посредством выпуска евробондов. Некоторая либерализация может привлечь ряд инвесторов в создание относительно новых производств или усовершенствование и модернизацию существующих. При этом инвесторы, пришедшие в существующую модель национальной экономики, будут вынуждены принять ее правила, а не внедрять свои, что существенно отличает небольшие по размерам инвестиции в новые производства от приватизационных сделок. Взятые вместе, эти инструменты позволят обеспечить текущий приток валюты и сбалансированность внутреннего валютного рынка как минимум в 2008 г.

Вместе с тем, наличие и доступность инструментов финансирования внешнего дефицита в ближайший год-два, никак не отменяет структурный характер проблем белорусской экономики. Возможность финансирования дефицита не снижает острой необходимости повышения конкурентоспособности за счет реструктуризации и рекапитализации реального сектора белорусской экономики. Нежелание власти идти на масштабную приватизацию не является синонимом не осознания ею структурных вызовов белорусской экономики.

2. Ответом власти в этой ситуации станет постепенное приспособление к структурным вызовам: точечная приватизация отдельных предприятий, которая не подрывает основополагающих функции государственного сектора; накопление внешнего долга для текущего финансирования торгового дефицита; поиск новых «точек опоры» в экономике. Масштабная приватизация, подразумевающая продажу стратегических предприятий, в таком случае, возможна лишь в двух случаях. Во-первых, неотвратимая краткосрочная угроза внешнему и внутреннему равновесию экономики. Такой сценарий видится вероятным не ранее 2010 г., когда воздействие энергетического шока на экономику существенно возрастет, и сократятся возможности использования других инструментов финансирования. Во-вторых, готовность к полномасштабной трансформации всей социально-политической системы Беларуси, что также видится вероятным не ранее 2010 г.

Поэтому, наиболее вероятным сценарием в 2008-2009 гг., является активное использование инструментов внешнего заимствования – банковских кредитов, межгосударственных кредитов, облигационных займов – в качестве основного источника финансирования внешнеторгового дефицита. Наряду с этим будет происходить привлечение небольших объемов прямых иностранных инвестиций, не связанных с приватизационными сделками. Наконец, будет иметь место точечная приватизация государственной собственности, не вносящая структурного диссонанса в нынешнюю экономическую модель. Критериями «пригодности» для приватизации могут быть следующие: низкая рентабельность, высокая доля энергоемкости, низкая значимость предприятия во внешнеторговых потоках и в качестве налогоплательщика. Поэтому вряд ли в этот список в 2008-2009 гг. войдет хоть одно из крупных предприятий. Наиболее вероятно, список приватизируемых объектов ограничится сахарными комбинатами, средними предприятиями в сфере строительства, цементной, пищевой (в т.ч. пивной), текстильной промышленности, а также малыми предприятиями в других отраслях. Существует лишь небольшая вероятность приватизации, в случае новых негативных шоков, ряда предприятий химической и нефтехимической промышленности (Гродно-Азот, Полимир, Могилев- и Гроднохимволокно).

3. Приоритетным способом такой приватизации будет продажа иностранным инвесторам. Такой способ продажи, как показывает практика, наиболее приемлем как с точки зрения цены продажи, так и с точки зрения эффективности дальнейшего функционирования предприятия. Альтернативой этому способу ряд аналитиков называют «чиновничью приватизацию». Однако вероятность такой приватизации, на мой взгляд, очень близка к нулю. Фактически сегодня у государственных чиновников-кураторов отдельных отраслей и предприятий существует право концессии в отношении этих предприятий. Это позволяет им контролировать финансовые потоки, осуществлять фактическое управление предприятием и использование его ресурсов, и, возможно, получать соответствующую ренту. При этом чиновники-кураторы практически не несут никаких рисков, связанных с функционированием этих предприятий, а, наоборот, в большинстве случаев получают государственную поддержку и инструменты лоббирования. В случае «чиновничьей приватизации», во-первых, способность обеспечить прибыльное функционирование этих предприятий неочевидна. Во-вторых, чиновники лишаться существующих дотаций. В-третьих, централизованное согласие власти на приватизацию такого рода может привести к существенному снижению доверия к социально-политической модели и росту политических рисков. Реализованные же политические риски, как правило, приводят к новому переделу собственности. Поэтому поддержание нынешней ситуации является более предпочтительным для среды чиновников. А это, в свою очередь, повышает шансы прозрачности и эффективности точечной приватизации в 2008-2009 гг.