Без царя в голове

Католикос-Патриарх Всея Грузии Илия Второй считает, что мечта грузинского народа — восстановление конституционной монархии в стране — может осуществиться. /…/

В парламенте Грузии 25 октября пройдут политические дебаты о перспективах введения в Грузии института конституционной монархии. /…/

Саакашвили напоминает сторонникам установления монархии в Грузии, что его прабабушка была Багратиони.

(из сообщений)

В 91-м году я пересекся в февральской Москве с грузинской делегацией, направляющейся в Испанию для «призывания» законного наследника грузинского престола Георгия (Хорхе) Багратиони. Делегацию возглавляли мои друзья – лидеры Национально-демократической и Монархической партий Грузии Гия Чантурия и Темур Жоржолиани. Оба были преисполнены царственного романтизма и величия своей исторической миссии…

Хорхе Багратиони оказался стареющим плейбоем с развязными манерами, который в ответ на подобострастное приветствие грузин заявил через переводчика: «Я согласен лететь в Тифлис, если мне купят билет туда и обратно». Потом он многозначительно добавил: «Бизнес-классом!».

На этом историческая миссия скоропостижно завершилась, а Чантурия и Жоржолиани из монархических романтиков превратились в завзятых якобинцев.

Через три года Георгий Чантурия был застрелен в Тбилиси киллерами, а Теймураз Жоржолиани сидит в местной тюрьме за «антигосударственную деятельность». Но идея монархизма чудесным образом вновь дала о себе знать.

Что означает сей изворот грузинской политической мысли? «Царить, но не править» - это как понимать в стране, где давно уже царит принцип не работать, но есть?

	цитата

На самом деле, Грузия – геополитический тупик, «мешок», сдавленный со всех сторон морями, горами и Исламом.

Грузинский политический (околополитический) романтизм всегда дорого обходился народу. Обретая форму примитивного национализма, он делал сопредельных и автохтонных инородцев врагами, рубил на куски историческую территорию, сокрушал основы государственности и ставил под сомнение суверенность нации. Романтизм для грузина – яд и наркотик, уводящий мозги куда-то за моря и океаны. Последние проявления его в виде звиадизма стоили стране Абхазии и Южной Осетии, гражданской войны и двух этноконфликтов, а также уровня жизни ниже, чем в Средней Азии.

На самом деле, Грузия – геополитический тупик, «мешок», сдавленный со всех сторон морями, горами и Исламом. Грузия расцвела и стала империей при царе Давиде Строителе и царице Тамаре в 11-12 веках, когда на месте Турции была единоверная Византия. Когда же Константинополь превратился в Стамбул, Грузия попала в капкан, из которого до сих пор не может вырваться.

Собственно говоря, проблемы бы не было, если бы Грузия послушалась турецкого султана и иранского шахиншаха и приняла Ислам. Сегодня это была бы мусульманская Швейцария и супер-Турция. Но грузины предпочли мученический путь пленника обстоятельств.

Когда в 1783 году царь Картли-Кахети (т.е. Восточной Грузии, а единого царя в Грузии после царицы Тамары не было!), воспитанный при дворе Надир-шаха, коронованный им и носящий восточные одежды, Ираклий Второй Багратиони, подписывал Георгиевский договор с Россией, грузин оставалось 250 тысяч человек. Покровительство России было не прихотью для грузинской нации, а итогом долгих исканий союзника на Западе, увы, тщетных.

Быть Западом, Европой – грузинская национальная идея, но существовать она может только в горькой прагматической данности российского транзита. Даже выдающийся грузинский дипломат 17 века Сулхан-Саба Орбелиани, выполнявший отчаянные, но безуспешные миссии в Ватикан и Париж, с целью заручиться их поддержкой в борьбе с турецко-иранским экспансионизмом, в итоге эмигрировал в Россию. Запад не мог стать союзником Грузии по банальной до смешного причине: Грузия слишком далеко. Это аппендикс западного мира и если аппендикс воспаляется, его нужно удалить…

Вот и приходится грузинской нации крутиться, стремясь проскочить сквозь геополитическое игольное ушко! Необходимость быть прагматиками, политическая хитрость и наднациональный – философско-религиозный взор – эти качества формировали грузинский характер, лепили тот образ мудрого, теплого, немного смешного, но любимого грузина, который как соль и перец придавал вкус российской (позже – советской) имперской ойкумене. Одновременно тяжкая «тупиковая» геополитическая данность обусловила такие черты грузинства как склонность к воровскому закону, националистическое чванство и кичливость. Что победит?

	цитата

Запад не мог стать союзником Грузии по банальной до смешного причине: Грузия слишком далеко.

Нельзя жить на берегу моря и убеждать себя и других, что ты – житель прерий. Надо считаться с морским климатом, приливами и отливами, цунами и возможностью удить рыбу. В конце-концов любой человек на земле скован материальными кандалами, но живет и даже порой радуется.

Грузино-российские отношения породили такой поразительный феномен, как «тергдалеулни» - мощное общественно-политическое движение грузинских шестидесятников (19 века), ставшее предпосылкой современного национального самосознания грузин. «Тергдалеулни» (буквально: «испившие воду Терека») т.е. те, кто пересек реку Терек и имел возможность учиться, жить, работать в России – семантически близкое «ибри» («еврей», в случае в Авраамом - «пересекший Евфрат»).

Тергдалеулни - это цвет национальной культуры, писатели, поэты, общественные деятели: Илья Чавчавадзе, Акакий и Георгий Церетели, Нико Николадзе, Якоб Гогебашвили и их сподвижники. Они учились в Санкт-Петербурге и там впитали соки европейской культуры, западного либерализма. Возникла грузинская версия Петербурга, как «окна в Европу» - отныне Россия стала инструментом грузинского европейства, западничества, высвобождения из геополитического капкана, который, как считают некоторые исследователи, символизирован в образе Прометея, прикованного к горам Кавказа. "Русская школа-наука открыла нам врата просвещения, русская же литература питала и направляла нашу мысль на путь движения. Каждый из нас... должен был припасть к этим двум (Россия и Грузия - ТГ) источникам, дабы утолить духовную жажду свою" – писал родоначальник грузинского национально-освободительного движения, духовный отец нации князь Илья Чавчавадзе, убитый в 1907 году социал-демократами…

Итак, царь.

Это красивая игрушка в руках богатых народов, но опасная химера в мозгу народа нищего. Опасность в том, что грузинской нации сегодня ясность мысли нужна, а не очередная разрушительная националистическая греза. Необходим прагматизм Ильи Чавчавадзе, а не нео-звиадизм Михаила Саакашвили, который до добра довести не может. НАТО в середине 90-х годов воспринималось как отмирающий атавизм «холодной войны» и его расширение на восток было схоже с предсмертной судорогой. Увы, благодаря «мудрой» путинской политике, «холодная война» вернулась с того света и образ НАТО восстал из могилы голодным упырем. Однако Грузия сегодня для НАТО, как и для Ватикана 17 века – задворки мира, не имеющие никакого военно-стратегического смысла. НАТО – это тот же «царь», та же эффективность в походе за благополучием народа. Красиво, помпезно, и… не нужно.

Кстати, «тергдалеулни» всегда различали Россию духа и Россию сапога; империя мыслилась ими как тотальность нравственного и интеллектуального начал. Роль Кремля в современном российско-грузинском провале я не собираюсь преуменьшать – свои 50% московско-питерские «товарищи» в это зло внесли честно и рьяно. Грубая военно-политическая помощь криминальным сепаратистским группам, руководствующимся еще более дурным национализмом, нежели грузинский – вот «покровительство» северного соседа. Комментарии Жириновского и Михаила Леонтьева в стиле базарной торговки и битва с вином да боржоми – это фон российской политики на Кавказе, характеризующейся отсутствием понимания любых интересов – чужих, своих.

И не было больших сторонников грузинской независимости – государственной, политической, культурной, экономической – чем Илья Чавчавадзе, основатель первого национального банка.

Но алгоритм – закон – таков: Грузия – Россия – Европа. И далее – Америка.