Собачья правда

Тот самый, обладающий богатой фантазией, на заре истории решил украсить крестами дорогу в рай. Уже через несколько лет их стали использовать не по назначению.
Правда убегала от толпы седых стариков. Те хоть и с трудом переставляли ноги, но ни на секунду не остановились чтобы отдышаться - всё боялись потерять правду из виду. Шёл рядом с ними дождь, скользкий и холодный, около, но как-то особняком, словно он здесь был случайно. Никому не скрыться от всепроникающих капель дождя, дождь найдёт вас даже под самым большим зонтом. Потому я не прячусь от него. Когда правда пробегала мимо меня, я прошептал:
- Прыгай под плащ.
Она послушалась моего совета и скрылась в чёрных складках, словно всю жизнь жила там, а я пошёл дальше, в самые недра дождя. Пробегая мимо меня, вся процессия стариков разом замерла, как большой единый организм.
- Где правда? Куда она побежала? - выдохнул один из них, согнувшись пополам и протирая лысину бородой. Его тяжёлое дыхание волновало тело и мешало промокать старую голову.
- Не знаю. Не видел я никакой правды, дедушка.
- Ну вот! - вскричал самый молодой из старцев, чьи волосы ещё даже не поседели безвозвратно. - Я же говорил, её нет!
- Как нет, всю жизнь за ней гоняемся, - перебил его третий, коленом и руками разгибая своего промокшего товарища, после чего все они разом бросились туда, откуда пришёл я. И вновь меня поразила слаженность их действий, их дисциплина. Я подождал ещё немного, пока правдолюбы не скрылись за горизонтом, и выпустил правду из-под плаща. А та, не оборачиваясь, махнула рукой на прощание и убежала, в том направлении, откуда пришёл я.

	цитата

Где же та свалка слов? Где хранятся ненужные сны и мечты, ставшие никчёмным придатком реальности?

Открыв ворота, я попал в большой храм с высокими сводами, который король превратил в свою обитель на время ненастной погоды. Кивнув дремлющим стражникам, я вошёл в тронный зал, где подле икон стояло красное кресло на трёх подставках.
Король, восседая на троне, смотрел прямо мне в глаза и куда-то мимо, словно сквозь меня. Он всегда придаёт себе чересчур серьёзный вид, желает, чтобы в нём видели человека, утонувшего в делах государства.
А сам, должно быть, положив голову на руку и изображая меланхолию, вспоминает свои королевские ночи. Власть пробуждает такие фантазии, что у некоторых летописцев пропадает необходимость сочинять свои мифы.
- Чем ты хочешь меня напугать? - спросил я, садясь на жёсткий дубовый стул, потому что других сидений (кроме трона, занять который мне не позволял сан) в зале не было.
Он тут же побагровел, привстал со своего сиденья и сдвинул аккуратно ощипанные брови. Схватив покоящийся у стены посох, он ударил им о пол и выщербил небольшой кусок мрамора.
- Да как ты смеешь, тварь? - закричал король. - Ты мой вассал, я - твой Бог. Ты должен молиться мне! Ты должен поклоняться моим ногам!
- Неужели тебе мало всех твоих подданных, Солнцеликий? Кстати, как твоё настоящее имя? Мне надоело всё время выдумывать эти титулы. Луноподобный, Громовержец.
- А настоящее я и сам забыл, - сказал он немного задумчиво, усаживаясь на своё мягкое кресло, - называй, как хочешь, но чтобы это соответствовало моему титулу и подчёркивало мою принадлежность к царскому роду. Не так уж и трудно.
- Ладно. Можно мне пойти и послушать твоего мудреца? Я столько часов шёл сюда.
- Сходи, поговори с ним. Тебе не разжалобить моё сердце. Но потом возвращайся ко мне. Ты - мой раб, а рабы обязаны служить своим господам. Таков божественный закон, который нам оставили предки.
- Только Боги могли назначить тебя королём, - сказал я ему и скрылся за дверью, которая вела в келью философа. У порога я столкнулся с правдой, но та не узнала меня. Я посмотрел и удивился: у неё было не то лицо, что сегодня утром пряталось у меня под плащом. Выходит, это другая правда выходит из кельи философа.
А придворный философ сидел на полу у стены, - где же ему ещё быть? - жевал кусок лаваша и запивал его вином из большой золотой бутыли, подарок царя. Проглотив последнюю часть, он посмотрел на решётку, закрывавшую окно, и завёл странный разговор не то со мною, не то с самим собой, или с людьми, существовавшими только в его фантазии.
- Можно убить и словом, без всяких сомнений. Но топором проще. Можно заставить плакать от смеха, но это тяжело. Куда легче заставить плакать от боли или от горя. Словом можно повесить. Или сорвать петлю, ах, как это просто - сорвать петлю. Одним словом, в слове скрыта огромная сила и энергия. Вот только от слова закат не станет ярче, а луна не обернётся солнцем.

	цитата

Можно заставить плакать от смеха, но это тяжело. Куда легче заставить плакать от боли или от горя

Каждое слово - воля, но не каждая воля обернулась словом. Вылетев из немых уст, слово ураганом проскользило над землёй и там, на закате, слово исчезло в море. Слова в письмах, которые можно перечитать. В моём ящике десятки листов, исписанных ровными буквами. И рядом крик "Эй!" - он уплыл в океан вечности в лодке без весёл и паруса.
Помолчав секунду, философ внезапно вскочил с земли и прокричал, подбежав ко мне, целую тираду громких предложений, задыхаясь и соскальзывая на фальцет:
- Где же та свалка слов? Где хранятся ненужные сны и мечты, ставшие никчёмным придатком реальности? Где наша смелость, которая превратилась в боль, в отголосок трусости, презираемая нами, такая непрактичная храбрость, такая слепая гордость?!
Я чувствую, как на порог наших душ идёт нечто такое, чего мы не ведали доселе. Это самое, неведомое, одело новые одежды, чтобы не быть узнанным и разоблачённым. Оно снилось тебе вчера, вспомни. Демон звал меня, и я бежал к нему, не в силах остановить свой взор на высохших спящих деревьях вокруг, сосредоточиться на тишине или понять, что мир вокруг уснул сном покойника.
На каком столбе повесили справедливость? На каком кресте распяли свободу? Из какой могилы выкопали ненависть? Покажите мне этого могильщика. Я хочу убить его словом. Ведь топор оторвать от земли у меня вряд ли получится.
Сев в свой угол, он заговорил так тихо, что мне пришлось подойти поближе.
- Слова, которые я чеканил на скрижали своей памяти. Это было больно, зато они навсегда останутся со мной, целая вечность нескончаемой рефлексии, вновь и вновь возвращаясь к тем минутам, когда на пол роскошных хижин падал нескончаемый поток брани, слов любви и блаженства, криков самой последней минуты перед воплем восторга.
Полураспад слова: "Свобода! - обода - ода - аааааааа!" Лжец, лжец. Конечно, если бы я говорил правду, - кто мне поверил бы? Полураспад мира. Океан становится пустыней. Мир любуется собою, а мне в окно не попадает солнечный свет.
Ещё несколько секунд мы молчали, ожидая, когда остатки звуков улягутся в углах, и ничто не будет мешать нам слушать другого.
- Что ты принёс мне? - спросил философ, окуная в чернильницу перо.
- Мы пришли, мы убили Бога,
Мы убили того, кто нас создал,
Мы копали могилу Богу,
Только в ней оказались сами.
А потом, открывая двери,
Уплывали вдаль - К Богу.
И искали того, кого закопали.
Потому что забыли, где могила.
А я говорил, поставьте крест, так проще откопать это сокровище.
А потом мы распяли Бога -
И это глупо отрицать.
- Хорошо, - протянул философ. - Только вот эти строки в конце, лишние. Разве кто-то отрицает, что Бог убит? Всё, уходи. Король ждёт тебя.
- Ты тоже ему служишь! - крикнул я и, открыв дверь, ушёл в соседний зал, к королю. Тот всё продолжал сидеть, не меняя позы. Я удивился, каким образом ему удаётся сохранять неподвижность долгими часами. Зайдя за трон, я разгадал его секрет. Над высокими дверьми, что вели в зал икон, было закреплено зеркало. Если долго в него смотреть, оно начинало показывать не только настоящее, но и прошлое. Вот только я ничего не разглядел - у меня плохое зрение.

- Наверно, у тебя были дни веселее этого? - спросил я короля из-за спины, наивно щуря глаза и роясь в карманах в поисках линзы.

- Поверь, мой верный раб, даже если бы сердце всё ещё было живым, оно не прекратило бы свой бег. Так что и тебе незачем расстраиваться.

Пришеlеz.