Нищий принц

Хоть руки и добывают пищу, всё же часть работы берёт на себя мозг.

	цитата

Оранжевый языческий Бог, круглый и довольный, подмигивает Принцу, и тот приветливо, знатно-сдержанно кивает

1. Сон. Прекрасный солнечный город. Красочная улица, полная замков и дворцов, аккуратных домов, глядящих на мир стеклянными глазами. Сотнями глаз, которые отражают лучи солнца, отчего взгляд, сотканный из песка и воды, наливался жизнью.

Весёлые и полные торговцы выглядывают из лавок и хвалят свой товар, однако не кричат, что тот САМЫЙ лучший из всех существующих. "Это и так понятно", - говорит их улыбка.

Довольные люди ходят вдоль, поперёк; вперёд, назад; сталкиваются, улыбаются; демонстрируют друг другу великолепные одежды. Братаются, сестраются; угощают новых друзей трубкой, потчуют вином, при этом нигде не вспыхивает пьяных стычек. Стражей, жандармов, засовов, задворок, затворов, крючков почему-то нигде не видно. Злых сутулых субъектов, противящихся чужому счастью, нигде не попадается.

По широкой дороге, вымощенной зелёным кирпичом, идёт он - Принц, одетый в золотую одежду-накидку, похожую на плащ, тёмно-синие сапоги звонко стучат при каждом его шаге. Из-под плаща выглядывает кольчуга, выполненная из тончайших и легчайших платиновых колечек. Самый искусный кузнец сего мира несколько месяцев трудился над её прочностью и лёгкостью. Плащ расшит жемчугом, на нём красуются узоры, сделанные из серебряных нитей, ниток, что были сделаны из павлиньих перьев. На плечах застыли клык и солнце - герб древнего рода, знатного, богатого и необыкновенно предприимчивого.

Оранжевый языческий Бог, круглый и довольный, подмигивает Принцу, и тот приветливо, знатно-сдержанно кивает и снимает тяжёлый от драгоценностей головной убор, явив миру белые, длинные и немного вьющиеся волосы.

Прохожие приветливо улыбаются и останавливаются посмотреть на великолепного красивого человека, величественного и совершенного, будто статуя. Они машут и предлагают выпить их вина и закусить лучшей пищей, которую они могут предложить, причём совершенно за так. Принц вежливо отказывается, втайне гордясь своим гостеприимным, щедрым и работящим народом. Словно скульптор, ваяющий статую из мрамора, он наслаждается прикосновениями и движениями, превратившими бесформенную глыбу в шедевр.
Принц улыбается своему народу и кивает ему. Дышащему табаком и кальяном, выпившему, но не пьяному, сытому и красивому, здоровому без изматывающих пробежек в колесе народу.

- Мой народ - это зеркало, - думает Принц, - что отражает меня, или наоборот - неважно. Мы, - гордо думает Принц, - самый, самый наилучший народ. Мы... - и закончить фразу слов не хватает. Как беден ты, человеческий язык! Где чувство гордости, где глубокая беспричинная печаль, где...

Навстречу идёт слон. На нём сидит наглый и жирный погонщик. Слон перемещается слишком быстро для своего веса и размера, он летит, едва касаясь земли. Покрывает чёрный асфальт своими лапами. Да это и не слон вовсе, хоть машина и затрубила гудком очень похоже на слона, а погонщик выкрикнул несколько слов, которые я писать не стану. Суть их сводилась к следующему: "освободите, если вас не затруднит, дорогу"... Внезапно солнце скрылось за тёмной пеленой, и иллюзия окончательно растаяла. Огромная и чёрная, словно хищная птица, напоминала она плёнку нефти, расплывшуюся по морю и перекрывшую кислород рыбам, воду птицам, свет водорослям. Она поглотила солнце, и его нимб едва угадывался из чёрной пелены.

2. Явь. Мир преобразился. Принц стал Пинцером - оборванным и грязным бродягой. Добрые люди оказались спешащими по своим делам муравьями и пчёлами. Были и те, кто никуда не спешили, еле волоча ноги, по причине нетрезвости души. Часть искала повода для драки, часть ждала лёгкой работы и звонких монет. Дома обветшали или рассыпались вовсе, на их месте выросли чудовищные монарховки - длинные, но часто не очень высокие дома. Впрочем, замки приближённых монарха не утратили своего шика, лишь слегка изменили стиль и формы. Многие прохожие смеялись с нелепого наряда Пинцера, самоутверждаясь в том, что их жизнь не прошла так уж плохо и некрасиво. Были и другие, которые жалели старого человека и хотели дать ему монету, но нищий вежливо отказывался.

3. Витраж. Пинцер шёл не куда-нибудь, а в святыню, что у одних вызывает бурю ненависти, а у других - суеверный страх и страсть, мистический ужас перед неведомым наказанием, надежду на скорое спасение.
Восхитительная церковь с зелёными куполами на улице Музыкантов. Впрочем, как и всё, относившееся к эпохе Неудачного Свержения Монархии, место богослужения было необычным. Его стены украшали витражи, которые одновременно придавали церкви неповторимый колорит и уют. И определённую известность, конечно.

Пинцер обожал глядеть в сопряжение реальности и мечты: святые, впитавшие в себя прелесть неба и солнца; Господин Бог, слившийся с миром и людьми; сказочная природа, которую не видел воочию никто из когда-либо живших. Каждый человек видел в разноцветных кусочках стекла то, что подсказывали ему чувства, а не слепую волю Разума. Глядя в них он волей-неволей видел и понимал Бога. Сами люди преображались и обнажали свою скрытую сущность. И надевали такие наряды, на какие в "здравом" уме и взглянуть не решились бы.
Привычные краски... Они были слишком скупы, либо приелись до такой степени, что уже не могли произвести впечатление на искушённый взор.

Зелёные купола и витражи прекрасной церкви являли собой настолько великолепное зрелище, что я не берусь описать его, дабы не приуменьшить прекрасного.

4. Проповедь. Пинцер перекрестился три раза, низко поклонился и преступил порог церкви. Просторный зал, расписанный фресками библейских сюжетов, был полон людей. Разодетые в самые дешёвые, простые и нейтральные, но чистые, выглаженные, одежды, они внимали речи святого отца.
Каждый считал своим долгом одеваться просто - чтобы не выделяться своим достатком в богоугодном месте. Зачем столько людей собралось здесь?

	цитата

Любовь! Любовь! Вот всё, чего хотели они! Любовь и страсть, за которую им не придётся платить свободой и жизнью.

Любовь! Любовь! Вот всё, чего хотели они! Любовь и страсть, за которую им не придётся платить свободой и жизнью. Страсть, что не убьёт ни разум, ни тело. И если греха избежать не удалось, то человек в просторных одеждах хотя бы дарует им прощение, и спасёт души, заблудившиеся в лабиринте лжи и скверны; покажет спускающимся вниз по ступеням порока путь наверх.

А человеку в просторных одеждах нужны были чужие ошибки и грехи. Без них он лишился бы своего хлеба, как лишится его врач, если мир в одночасье станет здоровым.

Это было сон, или всё было как во сне. Проповедь превратила церковь в море, в плеске волн слышались слова, которых жаждала группа людей, пришедших сюда.

Первая волна: "...не грешите против рода людского, братья и сёстры, ибо весь род ваш до десятого колена будет грех искупать. Согрешивший да раскается, и дарует ему Господь своё прощение. Ибо за раскаянием следует искупление, раскаявшись, весь свет простит того, на не раскаявшегося ещё боле обозлится и правым будет".
"Зависть и злая гордыня убивает в иных человеческие чувства и искру Божью задувает. Не завидуйте, а гордитесь чужими успехами, не злитесь, а принимайте помощь любую. Помогите нуждающимся, и Господь да не оставит Вас своей милостью ни в нужде, ни в беде".

Вторая волна поглотила людей своей силой: "...лишь тех собьёт, кто крепок не был. Равно: буре ли, пороку ли, или воле чужой - сумей выстоять, сумей выдержать. Прочитав молитву, получите от Бога и силу, и благословение. Ибо нет иной вечной силы, кроме силы Божьей, нет материи крепче слова Божьего".

Третья: "Поклонитесь, дети мои, Господу. Любите соседей своих, знакомых и незнакомых. Ибо и праведники, и разбойники перед Богом ответ держать будут. Поклонитесь, и сознаться в грехе своём не бойтесь, а суда Божьего - страшитесь. За сим согрешить - бойтесь".

Пинцеру было страшно находиться в церкви. Хотелось бежать, но море любви не отпускало его.
Четвёртая волна совсем запутала человека: "Многие боятся ответ перед Богом нести - боятся смерти. Иные боятся нагрешить и грех во всём видят - страшатся жизни. Кто-то не верит в Отца, иные преданы ему безвозмездно. Отыщите же золотую середину! Кто-то играет с огнём, ведь в Бога не верит. Да поиграет с огнём ещё - в огне!"

Пинцер бросился прочь. Уже в дверях услышал он "тело твоё - скафандр, душа - вот что сохранится навечно!" Он бежал прочь от моря любви, нёсся по городу и пугал прохожих своим безумным взглядом. Наконец он забежал в подземелье и долго блуждал по его широким тоннелям, наполненных древностью, дымом прошлого, смрадом настоящего. Вконец обессилев, он увидел ступеньки и надпись на стене - "Путь наверх", а затем и дверь, которая утверждала, что выход за нею. Вскарабкавшись по ним кое-как, он увидел парня, игравшего странную песню в почти совсем безлюдном месте. Перед ним стояла шляпа, старая, вся в заплатках. Пыль серой сетью легла на её полы, миг - и она станет частью воздуха, растает в нём, исчезнет, будто её и не было никогда...

День клонило ко сну. Скоро кромка неба загорится разноцветным пламенем, но пока тучи не давали солнцу обласкать землю перед тем, как та погрузится в небытие ночи. Вдруг солнце вырвалось из своего плена и улыбнулось миру, улыбнулось уставшему старому человеку.

5. Явь. - Целая Вселенная в моих объятиях. Здесь, в моих руках. Все её секреты я знаю наизусть, помню каждый миг её существования, нет границ её величию, как нет границ человеческой глупости, - поёт молодой человек с гитарой. Его волосы развеваются на ветру, звучный голос, словно звон звёзд, разливается по миру. Белые одежды на нём, он не стоит на земле, а поднялся над её твердью. Невозможно пройти мимо, не остановившись перед ним, не послушав странную музыку. И вот он замолчал. Отголоски песни ещё блуждали некоторое время, но вот и они затихли. Человек смотрел на Принца. Одежды Принца сбились, выпачкались, однако это нисколько не отразилось на его величии. Всё тот же царственный вид, царская кровь, гордый взгляд и сдержанное, полное неведомой энергии, лицо.

- Научи меня! - едва вымолвил он.
Человек протягивает собеседнику кувшин с ледяной, холодной водой и ждёт, пока тот напьётся.
- Зачем мне чему-то учить Вас? Вы и так всё знаете, - отвечает он.
- Где же беда этих людей?

- Их беда - монарх. Он заколдовал их. Давным-давно человек низко родного происхождения, якобы избранный "волей народа", хотя на самом деле лишь воспользовавшийся темнотой тучи людей, составлявших большую часть народа, сел на трон самозванца. Он отнял у людей свободу, ему никогда не хватит никакого золота, никаких богатств. Непомерная жадность, не поддающаяся логике, убьёт его, но прежде он убьёт всё живое на своём пути. Он не успокоится, пока низведёт всех до состояния безвольных рабов, которые не думают ни о чём, кроме куска хлеба и существа, которое "помогает" им добыть этот кусок хлеба.
Занявший его трон человек с чистым сердцем спасёт пропащие души. Тогда эта явь приоткроет свою завесу не только нам с Вами. Ваш путь...

Но Пинцер уже не слышит ничего вокруг. Он бежит к своей цели и хочет достигнуть её во что бы то ни стало. И цель его - убить монарха, личину зла, корень бед. Он даже не понимает зачем, что изменится. Он не понимает, что ему придётся занять место этого зверя, в случае лёгкой победы. Он ничего не понимает.
Лишь несколько слов растворяются в сумраке: "Только идиот пытается остановить поезд, бросаясь под его колёса..." Но Пинцер уже не слышит ничего вокруг.

6. Печаль. Таинственная грусть, словно огромное чёрное одеяло, поглотило Вселенную. Холод и тень смыли краски города и выпили весь жар его души. Тьма густела и густела. Фонари и лампочки уже не могут справляться с этой густой массой, почти осязаемой, совсем материальной. Дотронься до неё рукой и поймёшь, что она - лишь плод фантазии неумелого художника, не более чем миф. Миф!

Месяц разогнал последние сомнения, и спрятал тьму в тень домов, в подвалы, подальше от любопытных и падких на искушения глаз. Тень испуганно уплывала и рычала, в бессилии проклиная месяц, звёзды, проклинаю всю жизнь.

Месяц не злился на тень. Половина его лика постоянно пребывала во тьме, и он ничего не мог поделать с тёмной сущностью своей природы. И, должно быть, давно смирился с нею.
Там, под небом, стоял безумец. Его глаза помутнели, словно серый месяц спрятанный в облаках, они полны страха и отчаяния. Эта жизнь слишком пуста, кричал он, чтобы быть смыслом. Путь поиска длиннее жизни, считал он, правда не покорится никому из живущих. Любовь, столкнувшаяся с безумием - наивысшая боль. А люди, случайные и сонные, испуганно смотрели на человека, который кричит что-то на Луну и пытается доказать ей свою правоту.

- Правда в поиске, - из аморфной толпы вырывается человек, словно первая капля дождя, его слова падают на лицо. И так же незаметно растворяется он в серой пыли ночи.
- Ты в пути!
- Иди, путник!
- Жизнь намного длиннее, нежели земное существование.
- Твой путь не в скоре...
- Иди, странник, за луной.
- ... оборвётся, твой путь находится
- Отчаявшийся умрёт. Без правды.
- ... за солнцем!

Потоки слов, словно звёзды с небес, обрушиваются на него. Тысячи фраз, палитра звуков. Они напоминают дождь, стучащий по крыше, бульканье воды в лужах. Его непредсказуемый звук изменялся по воле невиданных сил, но невозможно было понять его суть, разгадать следующий звук.
Он бросился бежать. Страх подгонял его, суеверный, бессознательный, животный страх, но толпа бежала за ним, выкрикивая свои предсказания и советы. Он больше не мог бежать. Лунный луч показал толпе свою ладонь, и дождь слов разом прекратился. Странник ликовал, но недолго. Месяц заговорил с ним:

"Больше нет ни жизни, ни смерти, ни правды, ни лжи. Теперь твоя жизнь состоит из двух основ - до правды и после неё. Очень вскоре первый отрезок станет слишком маленьким, чтобы быть сопоставимым с другим. Теперь ты знаешь всё, и ничего не знаешь. Отныне земные блага не представляют для тебя ничего, ибо нет больше ни блага, ни вреда.

Узри правду во мне, ибо я есть правда!"
Он засмеялся глухим, кашляющим смехом, и толпа поддержала его тихим воем.
"Больше нет тебя!" - кричал месяц.
Человек зажал уши руками, но голос и хохот проникали в мозг его сущности.
Правда не посильна для меня, я больше не хочу правды, кричит безумец, но всё уже смолкло, и толпа людей исчезла. Ночь закончилась, месяц потускнел, растворившись в небе, и полоса света показалась над спящими домами и деревьями.

7. Он. И вот Пинцер на площади, и утро, пасмурное и туманное. На площади толпа народа. Они внимают речи монарха. Сегодня он читает признание, написанное им самим же своей пятнадцатой жене, юной красавице шестнадцати лет. Её взгляд полон невинности, тонкий стан - нежности и любви, чёрные волосы рассыпались по спине и плечам. Страшно смотреть, как это чудовище поглощает молодую, невероятно привлекательную девушку. Его слова, будто шёпот змеи, расходятся во все стороны мира, делая туманное утро ещё злее и пасмурнее.
"Цветок едва распустившийся души... Полный яда первого вдоха, первой любви, самых искренних, самых чистых чувств... Я выпью весь яд и заполню его своим, таким, который убьёт каждого, кто дерзнет прикоснуться к этому цветку.

До последней капли, а ты будешь чувствовать сладость, ярчайшую из всех возможных.
Моё слово - твой рок, ты не в силах противиться его мощи. Твой яд станет моей кровью, но растворится в ней, ведь в моей крови растворяется всё, она как безбрежный океан, который невозможно испортить плотью одного существа.

Я убью твою душу, ты умрёшь так тихо, что ничего не почувствуешь, кроме сладости и блаженства. Я стану твоим последним вдохом, твоим светом и тьмой, единственным смыслом твоего существования..."

И народ на площади внимал каждому слову тёмного существа, носившего странное имя Монарх. Сам по себе он был довольно колоритной личностью. Ещё не старый - на вид ему было не более сорока - он производил впечатление не особы с голубой и древней кровью, а преуспевающего банкира. Он и был банкир. Коронам, традиционным нарядам и длинным шлейфам он предпочитал изысканные костюмы, чёрные, словно потайные уголки его души. Вместо галстука на шее был повязан тёмно-синий платок. Золото, украшавшее его костюм, контрастировало с тёмной тканью и выгодно подчёркивало изысканность и вкус человека. Вот только красно-чёрные сапоги показывали, что их обладатель был совершенно безвкусен. Светло-карие глаза, почти жёлтого цвета, были расположены необычно близко друг к другу. Большие скулы и здоровый цвет лица - этот мужчина в расцвете лет был определённо приятным человеком. Чёрные волосы, длинные, вымытые и расчёсанные, стелились по его плечам, высокий лоб указывал на незаурядный интеллект этой королевской, как он утверждал, особы.

Вокруг монарха в девять рядов ходили его стражи. Чем ближе к центру находились охранники, тем почётнее и престижнее считалось их положение. Чем ближе к центру находился человек, тем тяжелее ему было погибнуть в случае нападение на "вождя народа". Покушения на главного человека империи были довольно обычным делом, если нападавший оставался жить, то его казнь - электрический стул - транслировалась по всем телевизионным каналам: в назидание.

Монарх угнетал свой народ, это факт. Кастовость страны была ужасной. Около одного процента всего населения находилось в превилигированом положении. Они могли занимать руководящие посты или ничего не делать вовсе - монарх поддерживал их материально. Ещё десять процентов составляли армию, флот и личную охрану порядка и жизни монарха. Остальные люди работали, причём гнули спину по тринадцать часов в сутки. Зарплата была такой, что разве что не давала умереть голодной смертью. Но не у всех. Чего таить, были и вполне состоятельные люди - бывало всякое, как и везде. Но кое-чем правитель всё же мог похвастать: дисциплина была железной, безработица - минимальной, уровень жизни стабильно повышался, хоть и незначительно.

Массовые мероприятия вроде женитьб, юбилеев монарха и членов его семьи были неотъемлемой частью жизни. В эти дни люди работали всего восемь часов и готовы были полюбить человека, позволившего им такую роскошь. Теперь как раз такой день.

Пинцер - часть толпы, её молекула. Людей так много, что они сдавили друг друга, тяжело дышать, некоторых уже выносят, посиневшими и бездыханными. Но старый человек, превозмогая боль, пробирается к трибуне, где стоит этот угнетатель, место которого он должен занять. Цель уже близка. Туман утра растаял, и солнце обласкало озябшую землю и её сонных обитателей.

7. Сон. Из толпы в круг, образованный людьми, выходит Принц. Десять рядов стражей расступаются, и её покидает необычное существо, которое сейчас сразится с Принцем.

- Самозванец, - кричит представитель древнего рода. Но противник лишь ехидно улыбается в ответ, достаёт длинный клинок из Забытого Сплава и бросается на Принца. Тот в одно мгновение сбрасывает плащ, вытаскивает меч и отражает манёвр человека в чёрном. Он разворачивается и со всего размаха разит противника длинным ударом. Но тот, предвидев атаку, уже отбежал на два метра назад и поджидает момента подкрасться к Принцу и вонзить меч в его плоть. Они вновь сходятся, но уже медленно, осторожно, Принц поднимает меч, но самозванец резким ударом наносит укол в грудь своего врага. К счастью для себя, Принц дёрнулся в сторону, и удар получился скользящим. Кольчуга выдержала его, и красавец с белыми волосами наносит удар в существо, которое так напоминает человека. Миг - и самозванец истекает кровью, утопает в морё тёмно-красной, почти чёрной крови. Народ кричит: - ура! Ты освободил нас! Наш спаситель...

- Держи гада, у него нож! - кричит кто-то. Пинцер режет одного охранника, второго, третий хватает его за руку, ещё пять кулаков со всех сторон бьют его, а ноги ломают рёбра...

И вот Принца ведут в зал коронования. Его сажают на трон, священник зачитывает длинную речь о его подвигах, спрашивает у двенадцати человек, согласны ли они принять на царствие сию королевскую особу. И они хором, в один голос кричат: во имя народа нашего, согласны! Священник сажает Принца на трон, на его голову надевают корону, и блаженная улыбка появляется на лице великого человека.

8. Явь. - За покушение на монарха, за нападение на личную охрану, за то, что испугал и смутил подданных, приговаривается к смерти!

- Виновен! - кричат "присяжные". Весь их смысл состоит лишь в том, чтобы постоянно подтверждать решения, принятые кем-то повыше кастой.
Нищего сажают на электрический стул, его руки сковывает крепкий металл, на голову опускается "корона". Разряд - тело дёрнулось, и душа навеки покинула его.
Где-то в глубине зала кто-то восхищённо прошептал на ухо другу: "молодец, мерзавец! На всю империю показали психа. Как умер красиво, хоть и жил хуже собаки!"

On ne monarx i ne zar, on prosto samozvanez.
Я не судья и не Бог, я всего лишь нищий принц. Финиш.