Миндовг и Довмонт

Есть жизни, в которых последующие поколения прочитывают неясный современникам смысл событий, навечно вошедших в историю. Такими начертаниями исполнена кровавая трагедия, главными героями которой оказались новаградский князь Миндовг и нальшанский князь Довмонт.

В исторической науке за Миндовгом установилась слава зачинателя белорусско-литовской державы – Великого княжества Литовского, деятеля высокого государственного таланта; по этой причине его образ окружен героическим ореолом. Довмонт, который выступил против него по мотивам сугубо личным, характеризуется мрачной и далекой от правды лексикой – убийца, которого использовали заговорщики.
Однако не Довмонт завязал кровавую трагедию, в которой бушевали яростные страсти.

Новаградский князь

После Батыева нашествия новое сильное государство начали создавать три способные к этому личности: на Украине – Данила Галицкий, на Руси – князь Александр Невский, на белорусско-литовских землях – князь Миндовг. В 1245 году Новаградок пригласил его своим боевым князем. Миндовгу тогда было немногим менее 50 лет. Он – известный участник разгрома тевтонцев в 1237 году в битве под Дрогичином, военных походов на поляков. И вот этот умный, решительный и жесткий человек начинает собирать земли вокруг Новаградка. Данила Галицкий, видя в нем опасного соперника объединился с немцами, половцами, ятвягами и пошел на него войной.

От первого брака у Миндовга были дочь и сын Войшелк. Ради замирения с князем Данилой он выдает свою дочь за его сына Сварамира (в летописях чаще присутствует короткая форма его имени – Шварн), а Войшелка вынужден оставить у Данилы заложником. Войшелк, поселенный в Полонецком монастыре под присмотр монахов, принял православие и уверовал столь крепко, что принял постриг, а позже, вернувшись на родину, основал известный Лавришевский монастырь на Немане.

Устанавливая самовластие и расширяя пределы Новаградской державы, Миндовг отнимает уделы у родных племянников Товтивила и Едивида, еще одного племянника Тройната ставит своим наместником в Жмудь, которую воюют ливонцы, убивает соседнего с Новаградком князя Видимунта, а его земли и жену берет себе. В этом браке у него родились два сына – Рукля и Репик. Ради замирения с Орденом Миндовг, а вместе с ним и семья, в 1252 году крестятся в католичество, жена принимает имя Марты, Рукля получает имя Генрих, Репика нарекают Андреем. Но старший сын Войшелк остается православным.

С благославения римского папы Орден изготовил для Миндовга и Марты королевские короны. Рижский епископ Генрих возложил им на головы эти знаки власти. За это Миндовг вынужден отступить крестоносцам Жмудь - западную область Летувы, которая разделяла владения Немецкого и Ливонского орденов. Но в 1259 году князь разрывает дружбу с Орденом, изгоняет из Новаградских земель немецких монахов и возвращается к дедовскому политеизму (дохристианскому многобожию). Внезапная смерть Марты в 1262 году вновь оставляет князя вдовцом, а его сыновей-подростков Репика и Руклю - сиротами. На похороны Марты прибывает из Нальши ее сестра, бывшая замужем за князем Довмонтом.

(Границы зоны балта-славянского контакта – полоса шириной в 200 километров вдоль нынешней границы между Беларусью и Летувой, которая большей частью занимает белорусские земли, охватывая и Виленщину. По городам – это Браслав, Ошмяны, Вильно, Троки, Лида, Гродно, Волковыск, Слоним, Новаградок, Молодечно, Вилейка. В таком контексте Нальша – историческая область, занимавшая земли от озер Нарочь и Свирь до Крево).

Коварство старого князя

По сведениям хронистов, нальшанскую княгиню звали Агна. Было ей лет двадцать. Немногим старше ее был и Довмонт. Увидев молодую свояченицу, Миндовг зажегся страстью и на поминках прилюдно объявил, что оставляет Агну своей женой: мол, так завещала ее сестра в последнюю минуту жизни, желая, чтобы дети оказались в родственных руках. Последствия своего жестокого поступка Миндовгу не видны, он привык к удаче и не верит, что рок восстанет против него. Собственными руками он завязал узел трагедии – 20-летняя женщина, у которой есть муж, и 65-летний князь объединены его прихотью и силой. Теперь – он ее муж, она – его жена, но и жена живого молодого князя. Почему же Агна не вошла в историю как князеубийца? Не была предназначена – вот так прост ответ.

Иное дело – ее муж, князь Довмонт. Он – опозорен, у него молодого, храброго рыцаря, имеющего дружину, отнята жена, он поставлен стариком на колени и осмеян. На нем пятно бесчестья, смыть которое можно только кровью обидчика.

Месть Довмонта

В дружине Довмонта – 300 воинов. Его происхождение и род такие же как у Миндовга. У него тот же древний варяжский герб – сокол-рарег в атаке. Он обязан вступить в бой. Но отомстить великому князю Миндовгу, которому подчинена вся сила Новаградского княжества, такой дружиной в открытом бою невозможно. И князь Довмонт, затворясь в своей крепости, думает о мести. Он знает, кого не любит Миндовг, он знает, кто ненавидит Миндовга и кто готов его предать. И Довмонт призывает в союзники племянника Миндовга, князя Тройната, желавшего занять место родного дяди на Новаградском престоле.

Используя военный поход на Брянское княжество, заговорщики ведут своих воинов как будто на место сбора общего войска, а сами неожиданно нападают на Миндовга в Налибокской пуще на берегу Немана, где в летней усадьбе великий князь отдыхал со своими младшими сыновьями и бывшей женой Довмонта.

В ночь на 5 августа 1263 года Довмонт и его дружина затаились в лесу, неподалеку от княжеского двора. Теперь, думал он, князь Миндовг узнает, что такое страх. Страшно ему станет, когда его волчата у него на глазах получат по смертельной стреле. А вослед он сам ляжет между своими наследниками. Миндовг и Миндовговичи. Зря старый волк напал на него, думал Довмонт. Волк охотится на земле, рарег для охоты поднимается в небо. Миндовг – волк, я – рарег, думал Довмонт. Такой охоты, как эта, еще не было на Руси, Литве и в Нальше. Через века будут рассказывать старики своим внукам, как сокол Довмонт убил волка по имени Миндовг, как дожидался в осеннем лесу первого луча солнца, чтобы все могли увидеть его месть. Если кто-нибудь спросит: «Куда исчез род Миндовга, великого короля с тремя сыновьями?», каждый нальшанец, каждый русин, каждый литовец ответит: «Его истребил кревский князь Довмонт!». А если спросят: «А где его жена, насильно оставленная при себе и племянниках королем Миндовгом?», каждый человек в Нальше, и на Руси, и на Литве скажет: «Довмонт ее отпустил. Он дал ей воз, она поехала на свою родину в Дайнову». Но куда Агне ехать на таком возу, думал Довмонт. Разве виновата она, что попала в полон, а я так долго отбивал ее из полона? Боги, нальшанские боги, разве смогу я посадить ее на воз и выправить в неизвестность? Разве смогу я забыть ее глаза, ее голос, ее несчастье? Миндовг утешится на том свете, если я посажу Агну на такой воз. Он будет удачливый вор, а я –неудачливый мститель. Страшно ему станет, когда умрут его дети. Страшно ему будет, что он не отнял у меня Агну. Что я и она будем жить, и народим сынов, а его сыны скажут ему на том свете: «Отец, ты не мачеху привел к нам, а привел нашу смерть!»

Когда начало светать, Довмонт подал знак идти на приступ.

Агну, Миндовга и двух его десятилетнихлетних сыновей пробудил клич рога и яростный крик «Нальша! Сокол! Вперед! Бей!». У ворот охрана Миндовга и воины Довмонта в упор расстреливали друг друга. Ударами меча князь заставил Довмонта пятиться. Вдруг нальшанский князь усмехнулся. «Оглянись! – крикнул он, опуская топор. – Где твои волчата!» Миндовг оглянулся и увидал, как поднимают на копьях Руклю. Сын еще был жив и звал его. Миндовг кинулся к сыну, но тут настиг его удар Довмонта, и Миндовг выронил меч. Сила уходила от старого князя, меч Довмонта сек ему руки, пробивал кольчугу, приближался к лицу. Князь упал, и пока не умер, чувствовал ярость ударов Довмонта...

	цитата

Он — опозорен, у него молодого, храброго рыцаря, имеющего дружину, отнята жена, он поставлен стариком на колени и осмеян.

В этой звериной схватке людей удар сулицы пришил Агну к стене. Еще она увидела Довмонта, он бежал к ней, взмахнул мечом, и ее убийца упал перед ней на землю. И жалостливый взгляд Довмонта стал ее последним утешением...

Череда убийств

Место убитого дядьки занял в замке князь Тройнат. Через четыре месяца к нему приехал из Полоцка двоюродный брат Товтивил – «делить наследство по Миндовгу». Дележ кончился тем, что на пиру Тройнат вогнал брату в горло нож.

Войшелк, поселившись в келье Лешчанского монастыря возле Пинска, признал, что сидит у разбитого корыта. От всех земель отца, от всех его городов, дружины, табунов, серебра и золота не осталось Войшелку ничего — только ряса, клобук да лошадь, на которой он спасся от погони. Единственное, чем еще он владел, было право наследовать власть великого князя Новаградка и Литвы. Но для этого следовало скинуть рясу, опоясаться мечом, собрать полк, обещать невыполнимое, до лютости ненавидеть, без разбору убивать. Из Пинска в Новаградок побрели старцы к бывшим урядникам Миндовга, неся тайное слово Войшелка.
В этот силок Тройнат попал вечером майского дня, когда отправился париться в замковую баньку. Князь вошел в нее, в сенцах разделся и ступил в парилку. Он сам вылил ковш горячего кваса на камни, прилег на полок, и челядник начал обмахивать его веником. Вдруг дверь отворилась, из сеней дохнуло свежим воздухом, и в парилку вошли четверо мужиков. Тройнат повернул к ним лицо, узнал бывших конюших Миндовга, увидел в руках их клинки, но и приподняться не успел, только вскрикнул, когда в его распаренную спину вонзились четыре ножа, и снова вонзились, и снова…

В замок въехал очередной великий князь – Войшелк. Он помылся в баньке, где новаградские конюшие превратили в решето его двоюродного брата, а потом застыло стоял посреди двора, и увиделась ему мрачная могильная паутина на кургане Довмонта, на пепелищах его замка и дворах его кметов. Эту паутину соткут мечи ратников пинского князя Георгия и волынских кметов Шварна Даниловича. А с другой стороны будет прясть нить из крови кревского князя его свояк, полоцкий князь Гердень, потому что отдаст ему Войшелк во владение все Довмонтовы земли, которые Гердень отвоюет. И окажется Довмонт меж двумя ладонями, как комар: хлоп! - и нет никого, мокрое место.

Псковский князь

Не всякая хитрая задума сбывается. Довмонт оказался мудрее и вместе со своей дружиной в триста воев, со всем двором и огромным обозом ушел в Псков. Велико было изумление псковичей, когда они узнали, что князь пришел с просьбой принять его на боевую службу. Псковские мужи посовещались и выставили условия: Псков примет Довмонта, если князь и его дружина примут православную веру. Князь дал согласие, и последующие события показали, что Псков приобрел лучшего в своей истории заступника.

И дружина его окрестилась в русскую веру, и возник в Пскове Довмонтов город, где жили нальшанцы. Свою службу для Пскова Довмонт начал походом на князя Герденя, который нападал на псковское порубежье. Захватив Полоцк, Довмонт пленил княгиню Ефросинью, свою тетку, и сына Герденя, своего племянника, и увел их в Псков. Гердень бросился в погоню отбивать жену, но в бою с дружиной Довмонта погиб. Случилось это в 1267 году.

Загасшая династия

Того же года Войшелк уступил власть в Новаградке шурину, галицко-волынскому князю Шварну Даниловичу. Сам же пошел в чернецы Угровского монастыря святого Даниила возле Холма.

Иными словами, он предал все дело своего отца – созданную им державу, его княжескую власть. Все без хлопот, без войны перешло в руки волынских соседей. Диву можно даваться, как некоторые историки и популяризаторы белорусской государственности видят в личности князя Войшелка великого державного мужа, мудрого правителя, укрепившего «наше» государство. Можно понять российских историков, которые трактуют поступок Войшелка как исполнение замысла создать сильное православное Галицко-Новаградское княжество, в котором новаградские земли составили бы периферию.

Однако не суждено было Войшелку долго монашенствовать. На Пасху старший брат Шварна князь Лев Данилович, крепко обиженный, что власть в Новаградке получил Шварн, а не он, пригласил Войшелка во Владимир, и, быв с ним на пиру, напился, «дьявол же, – как записал летописец, – исконеи не хотя добра человеческому роду, и вложи во сердце Лвови убити Воишелка», что тот и совершил. Вот так загас род Миндовга, хоть мог столетия княжествовать в Литве, если бы не возжелал старый князь чужой жены и не побудил Довмонта к мести. Мог и Войшелк княжествовать, и родить сына, и передать власть ему. Но не было предназначено.

Окажись князь Шварн Данилович покрепче здоровьем — неизвестно еще, состоялось бы Великое княжество Литовское. В 1269 году он заболел, передал завещанием брату Льву свои города Холм, Червень и Белз, и через три дня после этого преставился. Льву Даниловичу Новаградок не достался, и началась в Великом княжестве Литовском долгая, на четверть века, межусобная война князей за место великого князя.

Вторая семья

Князь Довмонт в Пскове долго жил вдовцом, храня память первой своей жены. Во втором браке он породнился со старшим сыном Александра Невского князем Дмитрием, который ожесточенно боролся с младшим братом Андреем Александровичем за владимирский великокняжеский стол. Андрей привел татарскую рать на Владимирскую землю, а Дмитрий бежал в Новгород. Новгородцы поддержали младшего из братьев, пленили жену, двух дочерей Дмитрия Александровича и его бояр с семьями. Сам Дмитрий укрылся в построенной им крепости Копорье. Чтобы возвратить плененных родичей, князь уступил брату, и Андрей Александрович взошел на великокняжеский стол во Владимире.

Некоторое время спустя князь Дмитрий возобновил борьбу за свои права, и его сторону принял псковский князь Довмонт. Он предпринял поход на Ладогу и Копорье, освободил сторонников и казну своего тестя. Было это в 1282 году, и Дмитрий Александрович породнился с Довмонтом, отдав ему в жены свою дочь Марию. Ей было 15 лет, князю Довмонту – за сорок, по тем временам такой брак не вызывал нареканий.

Через год после свадьбы у супругов родился сын, получивший при крещении имя Давид. По линии отца он принадлежал к нальшанским князьям, по линии матери – к Рюриковичам. Он воспитался в Пскове, научаясь военному делу у отца, походы которого прославлены псковской летописью. Свой последний победный бой с крестоносцами Довмонт провел 5 марта 1299 года возле города на берегах Псковы. Скончался князь через два месяца, сраженный не мечом, не старостью, а моровым поветрием. Вскоре совершилось прославление князя и причисление его к святым Псковскою церковью. Мечом его, на котором было написано «Не терпим обидим быти», опоясывали всех последующих псковских князей.

	цитата

Жизнь людей коротка и продолжается славой. Какие дела - такая слава.

Жена князя Довмонта на 18 лет пережила своего мужа. Она приняла постриг в псковском Рождества Иоанна Предтечи монастыре под иноческим именем Марфа, где и скончалась в 1317 году 6 ноября. В этом монастыре она и была похоронена. По преданию, женский монастырь за рекой Великой был основан теткой Довмонта княгиней Евфросиньей, женой князя Герденя, которая после гибели мужа в битве с Довмонтом монашествовала под именем Евпраксия.

Возвращение на родину

Когда умер Довмонт, его сыну Давиду было 16 лет. Поставить его боевым князем Псковское вече не могло. Великий князь литовский Гедемин пригласил Давида в Литву, назначил своим наместником в Гродненский удел и отдал за него свою дочь Бируту. Так через 33 года после вынужденного ухода вернулся род Довмонта на родину. Князь Давид Довмонтович прославил свое имя как полководец во многих битвах с крестоносцами. В 1305 он вместе с тестем разбил войско крестоносцев возле Гродно, в 1314 победил тевтонцев под Новаградком, в 1322 и 1323 годах помогал Пскову в борьбе с ливонцами.

Тут в городе его детства и юности настигло его горе – умерла его жена Бирута, получившая при крещении имя Натальи. Она была похоронена рядом с матерью Давида.

В 1326 году во время похода на Бранденбург непобедимый князь был предательски убит польским рыцарем. Похоронили Давида в Гродно возле стен Борисоглебского монастыря.

Жизнь людей коротка и продолжается славой. Какие дела - такая слава.