Выборы-2004

Оппозиция проиграла, потому что не хотела выигрывать

Если Вы не в состоянии победить, ведите себя так,
чтобы само ваше поражение превратилось в блистательный триумф.
Александр Дюма-отец

Масштабная политическая кампания, закончившаяся в нашей стране ровно два года назад, практически не оставила своих следов ни в сознании народа, ни даже в сознании белорусских политиков. Проиграв парламентские выборы и референдум, оппозиция тот час же начала подготовку к следующей электоральной кампании – президентским выборам-2006. Референдум прошел - ну и плебисцит с ним. Завтра мы обязательно победим. Не было никаких скандалов в оппозиционной среде, как после выборов-2001. Все списали на фальсификации и «административный ресурс». Разбора полетов – почему произошло столь серьезное поражение демократических сил – тоже не было.

Попытаемся восполнить этот пробел. Тем более, что некоторые know how из той электоральной кампании использовались и нынешней весной.

Любопытно наблюдать метаморфозы, произошедшие за сравнительно короткий период в политической  ориентации лидеров большинства оппозиционных политических партий и афелированных с ними общественных организаций. Еще в 2000 они с пеной у рта доказывали необходимость бойкота парламентских выборов, мотивируя это стремлением не допустить легитимации режима в глазах международной общественности и другими, малопонятными обычному белорусу, категориями. Тактика бойкота оказалась малоэффективной – выборы не состоялись только в тринадцати округах из ста десяти, но даже там депутаты были в конечном итоге избраны, только с полугодовым опозданием.

Спустя четыре года все они, кроме БНФ Позняка, подобно герою анекдота про барина, у которого поменялась концепция, вдруг заявляют о своем намерении войти в парламент и стать структурной оппозицией, при этом по привычке называя Палату представителей «палаткой». Для взятия этого бастиона спешно начинают создаваться всевозможные коалиции и объединения, подписываются декларации о намереньях и пакты о ненападении, начинается работа в регионах. Но так, чтобы, не дай Бог, не попасть в Парламент. Сценарий грядущего поражения был определен заранее.

Начинают происходить интереснейшие вещи.
Представленный в начале 2004 года единый список «Пятерки плюс» (коалиции пяти крупнейших оппозиционных партий, что тоже, кстати, было спорно) оставил вопросов больше, чем ответов. Изначально планировалась схема «110 + 110» кандидатов, т.е. на каждый избирательный округ по два кандидата. Основного и запасного, если первого вдруг не зарегистрируют. В большинстве случаев специфика округов не учитывалась, дифференциация их на городские и сельские не осуществлялась. А что будет, если зарегистрируют обоих кандидатов, а они, к тому же, окажутся правым и левым? В итоге голоса демократических избирателей могут быть растянуты между ними двумя. Победу одержит кандидат от власти. Тогда появляется возможность заявить, например, на основе какого-нибудь экзит-пола, что оба демократических кандидата набрали голосов в сумме больше, чем победивший. Сюда же относятся массированные спекуляции на тему грядущих выборов, начавшиеся еще до официального объявления даты последних, что, собственно, тоже можно было рассматривать как некоторое нарушение.

Кроме того, представленный широкой общественности единый список никак не дотягивал до запланированных изначально 220 человек. Лидеры «пятерки» мотивировали это тем, что на тот момент многие общественные деятели, уже давшие согласие войти в список, боялись огласки и, как следствие, репрессий по месту работы или учебы. Вполне возможно, что тогда необходимого количества статистов, согласных подставить под удар свое честное имя и участвовать, как бойко выразился один политолог, в грандиозной финансовой афере, подобной бойкоту-2000 и единому кандидату-2001, объединенная оппозиция еще просто не имела.

Также не исключено, что стремление «раздуть» список кандидатов было обусловлено чисто прагматическими соображениями – чем больше будет кандидатов, тем сильнее будет поддержка иностранных политических партнеров. И, как только материально-технические ресурсы получены, необходимость в регистрации такого количества кандидатов отпадает сама собой. А отказ в регистрации можно спровоцировать, например, подачей неправильно заполненной декларации о доходах. Предлог благовидный и, главное, правдоподобный. Диктатура ведь в стране, «вертикаль» мешает, административный ресурс прохода не дает, будь он неладен. Иначе чем можно объяснить включение в инициативные группы некоторых кандидатов иностранных граждан и лиц, признанных недееспособными по решению суда? По подобной схеме, к сожалению, работали многие участники той политической кампании.

В регионах, где побывали политики, входящие в блок «Пятерка плюс», проводившие там встречи с избирателями и рассказывавшие, что парламент почти ничего не решает, но они все же в него попытаются быть избранными, дабы изменить ситуацию, стало наблюдаться снижение интереса к предстоящим выборам. Нормальный человек, услышавший про то, что Парламент у нас, оказывается, кастрированный, резонно задавался вопросом: зачем тогда вообще нужны выборы в такой парламент? В итоге, по данным тогда еще легально действовавшего РОО «НИСЭПИ», в этих регионах на вопрос «вы на выборы пойдете?» количество негативных ответов значительно превышало процент подобных ответов на этот вопрос по стране в целом.

С тактикой тоже наблюдались определенные трудности. Примерно с конца 90-х годов оппозиция декларирует понимание необходимости в ходе каждой политической кампании «прийти в каждый дом, в каждую квартиру», однако дальше понимания дело не идет. С точки зрения политических технологий, шаг, бесспорно, грамотный. Хорошо проведенная работа «от двери к двери» в отечественных условиях является залогом успеха на 50 процентов, в то время, как КПД листовочной кампании, пусть даже массированной, гораздо ниже. Но как всегда, не хватило то ли времени, то ли волонтеров. А как же списки членов партий, находящиеся в Минюсте и насчитывающие тысячи людей? Неужели и здесь очередные потемкинские деревни?

Программа «пять шагов к лучшей жизни» также вызывала много критики. Большинство ее пунктов носило чисто декларативный характер, не было конкретики. Оправдания, что текст листовки не должен состоять более чем из трехсот слов, звучали несерьезно. Мол, текст, по объему подобный толстому фолианту программы российского СПС, с которым тот шел на выборы в Госдуму в 1999, в каждую квартиру все равно не внесешь. Но существовала ли развернутая программа объединенной оппозиции вообще? При желании – запросто. Интеллектуальный потенциал лидеров оппозиции позволяет ей написать программу, по крайней мере, не хуже, чем была у российских либералов.

Не скрою, было интересно полистать печатные материалы «пятерки», изданные на двух государственных языках. Это пример грамотного таргетинга, работы на нужную целевую группу. Но здесь уместно вспомнить, как некоторые из авторов этих листовок и буклетов не так давно выражались по отношению не только к нашей восточной соседке, но и ко всем этнически русским людям: «Расея - гэта вайна». И это была еще наиболее выдержанная фраза. Нет, как все-таки люди меняются.

Затем был объявлен референдум. Парламентские выборы отошли на второй план.
Поддержка белорусской власти избирателями, по разным оценкам, на тот момент равнялась примерно 60-65 процентам. Остальные 35-40% – это устойчивые противники и неопределившиеся, по некоторым позициям согласные с властью, а по некоторым – нет. Неопределившихся было больше, чем устойчивых противников, но меньше, чем сторонников. Эти люди как раз и являлись электоральной базой оппозиции, однако основная часть их голосов ушла к власти. И дело было вовсе не в монополии государства на электронные и крупные печатные СМИ. И не в фальсификациях, о которых оппозиция заявляет после каждой избирательной кампании, тем самым, девальвируя институт выборов. И совсем не в том, что многие кандидаты, главным образом известные общественные деятели, были лишены регистрации буквально накануне выборов. И даже не в, ставшей на тот момент уже патологической, неспособности большинства оппозиционеров наконец-то объединиться, консолидироваться. Или хотя бы договориться не переходить друг другу дорогу.

Жесткие заявления большинства демократических кандидатов, сделанные ими в ходе агитационной кампании, ставшей для них, по сути дела, не агитацией за себя, а тотальной кампанией, призывавшей сказать «нет» на референдуме, сделали свое дело – в Парламент они не попали. Хотя шансы сделать это, поведи они себя иначе, у некоторых из них действительно были.

Результаты опроса РОО «НИСЭПИ» проведенного за полгода до дня голосования, показывали, что это будут неполитические выборы. Ведь людей в первую очередь, интересует блок социально-экономических проблем, так называемая «социалка». И это совершенно нормально, так как политики приходят и уходят, а кушать хочется всегда. Нужно быть проще, и к вам потянутся люди. Этому можно было поучиться у президента, кампания поддержки которого «За сильную и процветающую Беларусь» была сведена к агитации за простые, понятные вещи. Это вам не доклад Христоса Пургуридеса.

Еще до начала досрочного голосования лидеры оппозиции начали делать заявления о грядущих массовых фальсификациях. Кто победил, а кто проиграл – на тот момент еще не было ясно, а уже были слышны крики «Караул! Грабят!» Мы победили, но власть украла у нас победу. В этой ситуации уместно вспомнить изречение «хороший хирург поможет плохому танцору». А многие альтернативные власти кандидаты шансов на победу вообще не имели: агитации за них в округах почти не велось, выдвигались они даже не путем сбора подписей, а по партийной линии. Вместе с тем, в нескольких избирательных округах, возможно, действительно имел шансы состояться второй тур. Полагать так были основания – незначительное число демократических кандидатов проделали культивацию электорального поля на должном уровне. Но не судьба.

Собственно, оппозиция особых иллюзий на исход парламентской кампании не питала, рассматривая ее как легальное средство коммуникаций с населением и как этап подготовки к президентским выборам, постоянно раздувая миф о своей массовости и значимости. Проигравшие кандидаты были уверены, что победившим «вбросили». И здесь кроется основная проблема: у наших оппозиционеров уже несколько лет наблюдается некоторый кризис воли. Они уверены, что без «вброса» выборы сегодня выиграть вообще невозможно. Но тогда зачем вообще участвовать в выборах? Стоит ли уподобляться спортсменам, которые даже в случае своего поражения гарантированно получают процент от рекламных доходов? Не догоним - так хоть согреемся? В политике олимпийский принцип про участие и победу работает крайне редко.

Тем не менее, спустя год после тех событий лидеры оппозиции заверяли, что причины неуспеха в той кампании ими осознаны, выводы сделаны, и у них есть надежда, что электоральная кампания-2004 станет последней в печальном списке поражений. Но многие другие лидеры – лидеры мнений, были уверены как раз в обратном: как в другом анекдоте – когда дела не идут, менять надо не кровати, а девочек. Кампания-2004 только подтвердила мысль о том, что лидерам нашей оппозиции давно уже пора уступить свое место энергичным, стремящимся и умеющим побеждать, а главное – не отягощенным горечью поражений молодым активистам.

И еще одно «но». Очень важно, чтобы эти молодые да ранние не пошли по стопам своих старших товарищей. В противном случае, после каждой очередной проигранной избирательной битвы нас будет ждать до боли знакомое, подготовленное заранее, заявление, что следующую кампанию мы проведем уж точно как надо. На худой конец, как всегда.