С историей на “Вы”

Владимир Орлов – известный белорусский литератор. Он один из лучших, если не лучший писатель исторического жанра, чья миссия – открыть перед белорусами всю глубину богатого прошлого нашей Беларуси. В цикле публикаций «С историей на Вы», который мы публикуем у нас на сайте с любезного разрешения автора, в привычной для интернета форме вопросов-ответов излагаются интересные сюжеты нашей истории.

В Беларуси все государственные службы ведут свою историю от Петра I. Даже на концерте этногруппы «Троіца» Иван Кирчук на чудесном белорусском языке сообщил, что до Петра белорусские солдаты служили всю жизнь, а тот ввел 25-летнюю рекрутчину. И запел о белорусском рекруте... Не кажется ли Вам, что пожарники, таможенники, военные, милиция, медики, лесники и прочие службы с удовольствием выводили бы историю своих коллег-предшественников из времен ВКЛ и Речи Посполитой, если бы имели эти данные под рукой?
Александр Винчевский

Владимир Орлов: Полностью разделяю Ваши, господин Винчевский, мысли и чувства. Многие наши сограждане, в том числе порой и очень достойные люди, почему-то не склонны утруждать себя знакомством хотя бы с каким-либо кратким изложением национальной истории. (В последнее десятилетие таких книг издано, слава Богу, немало; одна из них, к примеру, -- «Нарыс гісторыі Беларусі» Г.Сагановича). Угрожающе значительная часть населения независимой Беларуси – кто в силу столетней традиции, а кто и в результате, мягко говоря, недальновидного отношения к истории со стороны нынешних властей – продолжает пребывать в русскоцентричном поле, где прошлое нашей страны, исходя из давнишних имперских идеологем, трактуется всего лишь как часть истории России. А ведь вопрос о том, может ли человек, не знающий собственной истории, считаться образованным, еще в незапамятные времена отнесен к риторическим.
К белорусским рекрутам Петр I никакого отношения действительно не имеет, так как в то время наши предки жили в собственном государстве – федерации Великого княжества Литовского и Польского королевства, вошедшей в историю как Речь Посполитая. Армия ВКЛ формировалась совершенно на иных принципах, нежели царская. Рекрутские наборы, поставлявшие из белорусских губерний «пушечное мясо» для захватнических царских походов, стали одним из «благодеяний», которые обрушились на нас после захвата Беларуси Российской империей. (Царская, а вслед за ней и советская историография неизменно именовали инкорпорацию «воссоединением»). Рекрутчина на бывших землях ВКЛ была введена в правление Екатерины II, причем до 1793 г. рекруты служили всю жизнь, затем эту «почетную обязанность» ограничили «всего» четвертью века, а последующее сокращение до 20 лет произошло только в 1834 г.
Едва ли не каждая из традиционных государственных служб и структур и впрямь могла вести свою летопись и устанавливать профессиональный праздник, исходя из собственного, а не соседского прошлого. Почему бы Днем защитников Отечества вместо 23 февраля (даты очень сомнительной даже по мнению многих российских историков и совершенно не «нашей») не сделать 15 июля, когда в 1410 г. белорусские полки внесли огромный вклад в разгром армии Тевтонского ордена под Грюнвальдом, после чего пять веков нога вооруженного немца не ступала на нашу землю? Или, скажем, новомодные юбилеи нынешних областей. Логичнее было бы вычислять круглые даты от образования соответствующих воеводств ВКЛ, а не царских губерний, в которых проводилась, по сути, колониальная политика. Минская губерния, к примеру, была образована в 1793 г., а Минское воеводство – в 1565-м. Почувствуйте разницу!

Недавно Вы отвечали на вопрос о Белорусской униатской церкви и упомянули о безжалостной войне, которую вело с ней российское самодержавие. Пожалуйста, остановитесь на этом чуть подробнее.
С. Ревяка

Владимир Орлов: Напомню, что в конце XVIII в. униатами, или греко-католиками было свыше 75% белорусов, а православными -- менее 10%. Для самодержавия (как, кстати, и для многих современных российских политиков) белорусы как отдельный народ никогда не существовали, а униатская церковь с ее народным языком в проповедях, песнопениях, обучении красноречиво утверждала обратное. Русификаторы неслучайно именовали белорусский язык «униатским наречием».
Уже при Екатерине II из опасной унии в православие российского образца перегнали полмиллиона наших прадедов. Одновременно происходила усиленная обработка греко-католических иерархов. Здесь подлинной находкой для имперской администрации стал униатский епископ Иосиф Семашко, полностью перешедший на службу царизму. Священники обязаны были использовать исключительно служебники, присланные из Москвы и Петербурга. Несогласных судили как церковных и государственных преступников. На глазах у верующих из униатских храмов выбрасывали боковые алтари, ломали органы. (Все это официальная историческая наука назовет впоследствии «освобождением белорусов от религиозного гнета»).
Война самодержавия с унией завершилась в марте 1839 г. на Полоцком церковном соборе. За несколько месяцев до этого даже в условиях жестокого притеснения в Белорусской греко-католической диацезии из 680 священников за присоединение к православию подписались только 186. Документы сохранили массу примеров протестов простых верующих. Свыше миллиона униатов перешло после Полоцкого собора в католичество.
Беларусь лишили народной религии, был закреплен раздел на православных («русских») и католиков («поляков»), что стало одной из главных причин слабой национальной консолидации белорусов, последствия чего мы пожинаем и сегодня. В честь победы над унией император Николай I распорядился отчеканить медаль с надписью: «Отторгнутые насилием воссоединены любовию». Любовь эта очень часто воплощалась в плетях, которыми униатов, в том числе и детей, вынуждали принимать новую веру. Об издевательствах над белорусскими греко-католиками возмущенно писал Лев Толстой. Александр Герцен напечатал в своем «Колоколе» статью «Секущее православие», где вышеупомянутого И.Семашко назвал «Иудой во Христе, который высек себе памятник на спине беззащитных жертв».
Подготовив уничтожением унии почву, империя в следующем, 1840 г. нанесла новый удар по национальному бытию нашего народа – специальный указ запретил в официальных документах употреблять название «Беларусь» и ввел наименование «Северо-Западный край». Тогда же вышло запрещение произносить по-белорусски церковные проповеди. Сравнивая татаро-монгольское иго на русских землях с имперским гнетом в Беларуси, философ Владимир Конон справедливо писал, что первый был легче, так как татары грабили кошельки, дома и амбары, а царские власти – умы и души, выгребая оттуда язык, память и уважение к предкам.
Можно, конечно, относиться к унии по-разному, но давайте помнить: это огромная и неотъемлемая часть нашего исторического пути и нашей культуры. Это вера миллионов белорусов, вера десяти поколений наших предков.

Правда ли, что подводную лодку изобрели белорусы?
В. Олехнович, бывший подводник

Владимир Орлов: Вы не ошибаетесь. Автор этого изобретения – уроженец Игуменского уезда Минской губернии шляхтич Казимир Черновский. В прошлом студент Петербургской медико-хирургической академии, он был арестован за принадлежность к «Национальному патриотическому обществу» и в качестве государственного преступника в 1829 г. водворен в одиночку Петропавловской крепости. Именно в тех, видимо, не самых идеальных условиях, Черновский и создал проект своего подводного корабля.
Шла очередная русско-турецкая война, и царь Николай I не остался равнодушным к предложению узника. Особо опасный заключенный получил бумагу, чернила и перья. Как без специальных инструментов, книг и справочников он смог за три недели составить объемное обоснование первого в империи проекта подводной лодки, остается загадкой. Тем не менее Черновский предусмотрел решительно все – от оригинальной системы весел до баллонов с конденсированным воздухом для очищения внутри корабельной атмосферы. Вооружить лодку предусматривалось мощными минами. Впервые в мировой практике белорус Казимир Черновский предложил строить субмарины из металла. Им была обоснована целесообразность придания подлодке обтекаемой формы. На четверть века раньше, чем голландец Ван Эльвин, наш соотечественник разработал конструкцию перископа. Он же изобрел амортизатор для донных погружений, глубинную мину с химическим запалом и оригинальный скафандр.
Изобретатель терпеливо ждал если не освобождения, то хотя бы улучшения тюремных условий. Вместо этого пришел приказ о его переводе в Шлиссельбургскую цитадель, где режим был еще страшнее. Проект же военные чиновники исходя из своих соображений надолго упрятали под сукно.
В 1834 г. тюремная книга пополнилась новой записью: шляхтич Черновский отправлен в ссылку в Архангельск. На свежем северном ветру к нашему земляку вернулись творческие способности, и он небезуспешно занялся проектированием жилых зданий. Но пана Казимира одновременно посещали замыслы совершенно иного характера. Пригласив к себе на квартиру двух высланных за участие в восстании 1830 г. соотечественников и разлив по стаканам грог, он предложил захватить порт и взять на кораблях курс на Испанию, чтобы помочь пиренейским революционерам. Один из участников заговора старательно закусил, а вернувшись домой, аккуратно настрочил донос. На дело Черновского легла резолюция: пожизненная ссылка с наистрожайшим надзором в Вятскую губернию. Через десяток лет на кладбище уездного Сарапула появилась свежая могила с католическим крестом.
В конце жизни Черновский мог бы найти некоторое успокоение, если бы знал, что его тюремные проекты все-таки не достались крысам. Их использовал еще один наш земляк, генерал К.Шильдер, родом из-под Витебска. Он и стал официальным «отцом» первой в России подводной лодки.
Остается добавить, что, как ни странно, имя нашего героя на родине не забыто. В Национальном музее истории и культуры хранится модель субмарины, созданная по описаниям и чертежам Черновского.

Продолжение вопросов и ответов читайте по адресу: http://www.3dway.org/articles/2/13/1505/