Третья революция

Кажется, нет другого такого слова, которое было бы столь популярно в наше время и при этом обладало бы столь противоположными смыслами, как революция. Для кого-то это слово связано с картинами преступления и убийства, другому оно сулит избавление, третьему несет страх перед неминуемой расплатой. По мнению одних, революция — безусловное «добро», другие же убеждены в прямо противоположном. Кого-то революция из полной безвестности и ничтожества возносит на вершину мира, иного, напротив, сбрасывает с пьедестала, уничтожая морально и зачастую физически. Нередко первое, второе и третье переплетаются в судьбе одного и того же человека.

Мы знаем, что революции нередко заканчиваются террором. И чем выше революционный накал, тем более кровавым и беспощадным бывает террор. Мы все, живущие на обломках Советской Империи, являемся прямыми потомками той Великой революции и последовавшего за ним Великого террора. Наша страна с ее политической системой есть попытка сохранить тот космический порядок, и наше замутненное мифами сознание есть продукт того эксперимента по созданию нового человека.

Но мы знаем, что бывают и другие революции. Конец XX — начало XXI века явили нам тип бескровных «вельветовых» революций. Такая революция стала для нас желанной. Мы ожидаем, что она станет торжеством свободы и справедливости. Мы смотрим на наших соседей, на Грузию, Украину, и думаем: «У них получилось, значит и у нас получится. Ведь мы такие же, как они, а они такие же, как мы».

Получится ли? — большой вопрос. Имеем ли мы ту внутреннюю силу, энергию и волю, которую требует революция, пусть даже самая маленькая. Что должно измениться, какие внутренние факторы должны сойтись, чтобы могло произойти то, что называется революцией?

Что такое революция, каков ее исходный смысл? И как совместить в высшей степени негативные последствия одних революций и позитивные — других. Почему одни революции заканчиваются террором (как в Советской России), а другие становятся победой вполне демократических ценностей (как в странах Восточной Европы)? Почему революции вопреки исходному позитивному смыслу — стремлению к свободе и справедливости — чаще рискуют не оставить от свободы и справедливости камня на камне? Почему даже те революции, которые завершились победой сил разума и созидания, так часто вызывают горечь разочарования последующим развитием событий?

* * *

Нам важно понять смысл революции потому, что это — один из тех феноменов, которые дают ключ к пониманию человека, позволяют нам лучше осознать самих себя. В революционном действии проявляется одно из наиболее глубинных стремлений человека — стремление к свободе. Если попытаться дать определение человеку, то «свобода» будет именно тем словом, которое позволит уловить специфическое отличие человека от любого другого существа, реального или вымышленного.

Чем бы революция ни окончилась, следует помнить, что всякая революция движима стремлением к свободе. Революция — это протест против рабства и угнетения. «Свобода, — писал Альбер Камю, — вот принцип всех революций». Однако, вопреки этому основанию, революции не часто достигают своей исходной цели. Чаще результаты революций бывают так ошеломляюще катастрофичны, что в пору усомниться в истинности отождествления революции и стремления к свободе.

Причина указанного противоречия, как и непредсказуемость революционного исхода, заключается в одном важном обстоятельстве. Любое человеческое действие, в той мере в какой оно выражает природу человека, всегда осмысленно. Осмысленность означает, что мы понимаем, что мы делаем, как и с какой целью. Смысл, которым мы наполняем наши действия, и от которого зависят его результаты, сам в свою очередь основывается на том, как мы понимаем самого себя. Говоря более абстрактно, мы в наших действиях всегда исходим из того или иного понимания человека. И то, каких результатов мы достигаем, напрямую зависит от адекватности или неадекватности нашего самопонимания.

Применительно к проблеме революции, вышесказанное означает, что исход революции зависит от того, на каком понимании человека основываются революционные действия. Существо человека определяется через свободу, следовательно, наше стремление к свободе реализуется, исходя из нашего понимания того, что есть свобода.

В революциях XX века роковую роль сыграло то понимание свободы, на котором была выстроена теория, ставшая идейной основой этих революций — марксизм. А понимание свободы Марксом базировалось в свою очередь на его понимании человека.

Маркс резко противопоставлял свободу и необходимость, свободного человека и человека, зависящего от социально-экономических условий. По Марксу, человек в подлинном смысле — это свободный человек. При существующих условиях человек лишен свободы, так как скован экономическими отношениями, искажающими его подлинную сущность.

Исследуя историю экономического закрепощения человека, Маркс строит впечатляющую концепцию, объясняющую историческое развитие лежащими в его основе законами. Двигателем истории, согласно его концепции, является развитие экономических отношений, которые выстраиваются в логическую цепочку сменяющихся общественных формаций. Система социально-экономических отношений на всем протяжении человеческой истории такова, что человек оказывается ее функцией. Человек полностью обусловлен этими отношениями, а значит — не свободен.

Но человек не просто обусловлен. Существует естественная обусловленность, так как, будучи живым существом, человек зависит от биологических условий, а поскольку он еще и социальное существо, то он зависит еще и от социальных условий. Естественная (биологическая и социальная) обусловленность человека, кроме всего прочего, усугубляется еще и тем, что одни люди эксплуатируют других. Несвобода человека, таким образом, понималась Марксом как эксплуатация одних людей другими.

Маркса в его теоретических изысканиях интересовало прежде всего то, каким образом избавить человека от эксплуатации и сделать его свободным.

И он «нашел» такой способ — «коммунистическая революция». «Коммунистическая революция» — это революция особого типа. Понятие революции применялось Марксом для обозначения, по крайней мере, двух типов социальных процессов. Кроме «коммунистической революции» Маркс говорил также о «буржуазных революциях». Однако выдвинутая Марксом идея «коммунистической революции» принципиально отличалась от идеи «буржуазной революции» Если прежде революции происходили в рамках последовательного исторического процесса, то «коммунистическая революция» выводит за пределы истории. Смысл «коммунистической революции» для человечества в том, чтобы не просто перейти на новую историческую ступень, но с ее помощью выйти из истории или по меньшей мере учредить новый принцип человеческой истории, не имеющий ничего общего с прежним социально-экономическим детерминизмом.

«Коммунистическая революция» есть революция свободы. Через нее человечество перейдет из царства необходимости в царство свободы. «Коммунистическая революция» разрушит социально-экономический механизм, подчиняющий человека, и позволит построить человеческую жизнь на других основаниях.

Как Маркс рассчитывал достичь свободы? Очень просто — нужно всего лишь упразднить частную собственность — эту причину всех бед. Несвобода человека коренится в экономическом устройстве общества, которое основано на частной собственности. Достаточно отменить ее, чтобы человек стал свободным.

Теперь мы можем лучше представить, как Маркс понимал свободу и свободного человека. Маркс считал, что свобода это состояние, которое имеет социально-экономическую природу. Этим подразумевалось, что свобода человека зависит от общества. Тем самым признавался общественный, то есть неиндивидуальный характер свободы. Человек только тогда станет свободным, когда он избавится от индивидуальных различий, разделяющих людей друг от друга.

Все что разделяет людей, что подчеркивает индивидуальность, особенность, уникальность каждого человека, — все это искажает его подлинную сущность. И это делает человека несвободным. Свободный человек — это всеобщий человек, лишенный индивидуального своеобразия.

Это представление сыграло поистине роковую роль в XX веке. Революционные вожди умело воспользовались этой теорией. Если свобода есть уничтожение частной собственности и индивидуального своеобразия, то, чтобы достичь свободы, нужно это сделать. Революционный Террор есть не что иное, как попытка уничтожения индивидуальности, личности. Революционный Террор не имеет конца, так как, сколько бы ни уничтожалась индивидуальность, до конца ее можно уничтожить, лишь истребив всех людей до единого.

* * *

Наверное, нет более искажающего суть вещей понятия свободы и понятия человека, чем то, которое было дано Марксом. Свобода не только не отрицает необходимость, но напротив, оба эти понятия обуславливают друг друга. Невозможно себе составить внятное понятие о свободе как таковой, то есть об «абсолютной» свободе. Нельзя помыслить свободу без того, чтобы одновременно мыслить необходимость. Абсолютная свобода — это противоречивое и пустое понятие, которому в мире ничего не соответствует.

Маркс ошибался не в том, что развивал теорию социально-экономического детерминизма, и не в том, что стремился к освобождению человека. Его главной ошибкой было радикальное противопоставление свободы и необходимости. И это противопоставление исходило из неверного понимания сущности человека.

Вопреки Марксу сущность человека складывается из двух элементов. «Человек, — писал датский философ Сёрен Киркегор, — это синтез свободы и необходимости, временного и вечного, конечного и бесконечного». Отрицая один из элементов, мы тем самым теряем и другой.

Что такое свобода? Свобода это не состояние, как думал Маркс, при котором человек свободен от внешних ограничений. Такая свобода напоминает парение в невесомости, когда невозможно двинуться ни в ту, ни в другую сторону, так как не от чего оттолкнуться.

Свобода всегда сопряжена с усилием и выбором. Свобода состоит в том, что приходится прилагать усилия, чтобы преодолеть сковывающие нас ограничения. Свобода реализуется в ситуации, когда мы вынуждены выбирать из двух или нескольких возможностей, при этом мы никогда не уверены, какой выбор был бы правильным. Наше неведение относительно нашего будущего есть одно из тех ограничений, которые составляют условие нашей свободы.

Свобода всегда связана с риском. Выбирая, мы рискуем, так как можем ошибиться и потерять все, что имеем. Сознательно идя на риск, мы тем самым берем на себя ответственность за наш выбор и его последствия. Риск всегда индивидуален, рискую я сам, и то, что я буду иметь в итоге, создаст мою неповторимую судьбу, сформирует мою индивидуальность. Усилие, риск и ответственность — вот, что делает меня самим собой.

Далее, нельзя понимать свободу как состояние, в которое мы можем впасть, и потом уже ни о чем не беспокоиться. Именно так представлял себе Маркс «коммунистическое общество». Устранив частную собственность, лишив человека его индивидуального своеобразия, можно наслаждаться плодами свободы. Свобода, это не состояние, а непрекращающееся усилие, действие, акт. Свобода — это акт освобождения. Причем этот акт всегда индивидуален. Никто другой не сможет совершить его вместо тебя.

Исходя из данного определения свободы как индивидуального усилия, мы приходим к третьему смыслу революции, которого не знал Маркс. В такой революции утверждается ценность индивидуальности, в ней выражается протест против всего, что подавляет человеческое своеобразие и личностное начало. Это восстание против унижения человеческого достоинства, против того, чтобы кто-то другой определял твою жизнь вместо тебя.

Но такая революция не начинается на площадях и не заканчивается на них. Площадь — это лишь кульминация непрекращающегося процесса. Эта революция начинается в повседневной жизни с того, что в какой-то момент кто-то вдруг решает: «довольно, с меня хватит, я не могу больше терпеть существующего положения вещей». В этот момент просыпается сознание неподлинности собственной жизни, ее скудности и бессмысленности. Это «довольно» есть бунт против унизительного положения, в которое нас ставит общество и государство.

Социальная революция всегда начинается с индивидуального бунта. Бунтующий человек начинает действовать, он ищет других таких же, как он, бунтарей, не желающих более терпеть унижение. Эти люди, объединившись, начинают делать общее дело. Когда их наберется достаточное количество, ничто уже не сможет помешать им заявить о себе во весь голос.

Сергей Синькевич