О шансах демократии в Беларуси

Хотя попытки возрождения политической и идеологической цензуры имеют место, особенно в СМИ, ангажированных государством, но существуют сферы, где можно парить в восходящих потоках практически абсолютной свободы. Одна из таких сфер — книжный рынок.

Ведь даже бывшая «Политкнига», расположившаяся рядышком со зданием некогда всесильного ЦК, а ныне не менее грозной Администрации президента, предлагает книги всех без изъятия декадентствующих писателей. Даже «Тропик рака» Генри Миллера можно купить в свободной продаже, а бывшие диссиденствовавшие типа Войновича и Аксенова имеют такие же массовые тиражи, как и Маринина. А у уличного торговца можно купить новейший труд А. Солженицына «Двести лет вместе» (о взаимоотношениях русских и евреев в российско-советской империи). Что говорить, если даже «Советская Белоруссия» напечатала биографию Фридриха Ницше? И по идейному, как раньше говорили, содержанию все это сонмище книг и книжек настолько противоречит принятому в Беларуси идеологическому канону, что оторопь берет.

Правда, попадаются и труды, о которых можно сказать: вот они, истоки этого канона.

Разумеется, в обществе есть ещё тайны, есть информация, от общества скрываемая, но уже нет необходимости обращаться к идеологическим надсмотрщикам за разрешением посмотреть на те духовные богатства, которые выработало человечество. И убедиться, что не все сделанное есть хорошо.

Доминирующий тип

Общепринятым считается определение нынешнего состояния белорусского общества как переходное. Вопрос только в том, куда оно идет и во что переходит.

Логично было бы считать наше общество посттоталитарным, соответственно посткоммунистическим, а преобладающий тип личности — промежуточным. Однако направленность «перехода» исчезла, едва обозначившись. От нового уже почти отказались, а то, что от него осталось, уже воспринимается как старое. Стоит, например, полистать подшивку газет 5–10 летней давности, в которых бесстрастно зафиксировано многое из сказанного тогда людьми, ныне слывущими умными, чтобы убедиться, что это не совсем так. Потому как многие ныне говорят совершенно иное, а действуют и вовсе не так, как обещали.

Поэтому доминирующий тип личности можно назвать эклектическим, что достаточно условно, поскольку эклектизм — это весьма сомнительная для личности характеристика. Но для нас это удобно, ибо только с учетом «личностного» эклектизма можно объяснить то, что в Беларуси практически в равной степени востребованы самые разнообразные идеологии и поведенческие стереотипы. При желании это можно было бы назвать идейным плюрализмом, но скорее всего это именно эклектическая смесь, отражающая неопределенность позиций и устремлений на всех уровнях общественного сознания.

Впрочем, для обыденного сознания такая эклектичность органична. Она характеризуется, например, стихийной религиозностью и одновременно безверием, коллективистским пониманием справедливости и вполне индивидуалистическими установками на достижение успеха. Если поверить в идею прогресса, то можно сказать, что именно эклектизм является тем питательным бульоном, который необходим для институализации на белорусской почве цивилизованного общества. В смысле демократических прав и свобод, применения новейших технологий при современном качестве и уровне жизни.

«Действительные советчики»

Понятно, что случится это не завтра, а при определенных обстоятельствах может вообще не случиться. Потому что есть в стране люди, занимающие в отношении социального прогресса довольно странные позиции, аналогичные тем, что привели к краху весьма высокоразвитые общества и государства. В доказательство нашего тезиса приведем несколько цитат из крайне реакционного автора и политика, книги которого не было даже в общем «спецхране», и лишь несколько (единственный?) экземпляров его политологического, как сказали бы теперь, опуса хранилось в одной из специальных библиотек ЦК КПСС.

Впрочем, скорее всего, это была даже не книга (экземпляр не имел никаких данных), а специальное пособие для подготовки соответствующих специалистов. И нужно это было не потому только, что изучение противника обязательно для успешной борьбы с ним, но и потому, что изложенные в ней взгляды убедительно указывали на глубокое духовное родство советского общества и его вождей с этим антисоветским вождем и созданным им обществом. Ныне эта книга доступна, поскольку издана довольно большим тиражом.

Люди постарше ещё, возможно, помнят свои конспекты «первоисточников», а специалисты-политологи точно знают, как пренебрежительно относился Ленин к «буржуазному парламенту», называя его пустой говорильней.

А вот цитата из вышеупомянутой книги:

«Уже издавна я ненавидел парламент, но, конечно, не как учреждение само по себе. Напротив, в качестве свободолюбивого человека я не мог представить себе никакой другой формы правления… (Но потом убедился. — К. С.) Парламент принимает какое-либо решение, последствия которого могут оказаться роковыми. И что же? Никто за это не отвечает, никого нельзя привлечь к ответственности».

То есть всегда необходимы люди, которых можно «привлечь». В СССР их было множество, в Беларуси «переходного периода» «привлечь», как показывает практика, можно всех и каждого. Мера определяется только целесообразностью.

Ещё цитата:

«Лучшей формой государства, лучшим государственным устройством будет то, которое естественно и неизбежно будет выдвигать на самые высокие места самых выдающихся сынов народа и будет обеспечивать им бесспорное руководящее влияние».

Если кто помнит, Сталин после завершения, как говорили, в основном кадровой чистки 20–30 гг. тоже укреплял «государственную форму» за счет «выдвиженцев». Личностные качества «выдающихся сынов народа» были всякими, а лучшее — одно: они знали четко, кому обязаны. Что-то в этом очень напоминает «вертикаль» власти, с оформления которой началась переходная эпоха и в Беларуси. Потому сделано все было в точности с рецептом: «Задача государства заключается в том, чтобы, начиная с крохотного муниципалитета и кончая высшими органами страны, создать такую организацию, которая полностью обеспечивает торжество принципа личности».

По-иному, личной преданности вышестоящему. Разве ж это не «вертикаль»:

«Власть каждого вождя сверху вниз и ответственность перед вождем снизу вверх». Всего и разницы: вождь или президент, гауляйтер или председатель райисполкома.

Но, разумеется, нужен и декорум, народ не должен чувствовать себя ущемленным в своем праве излагать умные, как ему кажется, мысли:

«Это не значит, что тогда мы сможем совершенно обойтись без тех корпораций, которые ныне называются парламентами. Но члены этих корпораций станут действительно советчиками. Пусть они дают советы, ответственность же будет нести только одно определенное лицо и вместе с тем только оно будет иметь власть и право приказывать».

А разве не были «действительными советчиками» депутаты сонмища советских советов? А наши нынешние, которых даже сенаторами величают? Будь по-иному, не выстроилась бы «вертикаль».

«Разве не ясно, что наш парламентарный принцип большинства неизбежно подкапывается под самую идею вождя», — писал по этому поводу изобретатель принятого белорусскими вождями «ноу-хау».

Но ограничение парламента необходимо не только потому, что среди полутысячи «болтунов» не найти ответственных за роковые решения (не «привлекать» же их скопом!), но и потому, что народ-то в массе своей недоразвит. Иначе зачем вождь?

«Мы уже не говорим о том, в каких условиях происходят самые выборы господ народных представителей… Только в совершенно ничтожном числе случаев выборы являются результатом действительно общего желания. Это ясно уже из одного того, что политическое понимание широкой массы не настолько уже развито, чтобы она сама могла выразить общеполитическое желание и подобрать для этого соответствующих людей».

В этой связи вспоминается, как белорусский президент агитировал в 1995 г. против парламентских выборов прямо на избирательном участке.

И следующее замечание как будто бы о нас:

«Все знают, что бюллетени подаются избирательной массой, которую можно подозревать в чем угодно, только не в избытке ума». Потому как голосуем на самом деле не умом, а сердцем. А сердцем можно выбрать только того, кого любишь, растворяешься в нем без остатка и от него требуешь столь же самозабвенной самоотдачи. Поэтому (раскавычим, поскольку данная цитата слишком определенно указывает на автора, имя которого мы просто опасаемся называть) истинная демократия заключается в свободном выборе вождя с обязательностью для последнего — взять на себя всю личную ответственность за свои действия. Тут нет места голосованию большинства по отдельным вопросам, тут надо наметить только одно лицо, которое потом отвечает за свои решения всем своим имуществом и жизнью».

Насчет «истинности» такой непосредственной демократии можно спорить, но одно несомненно: поскольку эквивалент ответственности — жизнь, то каким-то образом переизбрать, освободить цивильным способом «одно лицо» от власти практически невозможно. Ведь это значит освободить от ответственности, простить того, кто, как он сам считает, не нуждается в прощении.

Ведь весь смысл такой демократии, считает наш аноним, что к власти не придет ни карьерист, ни моральный трус. Таких отпугнет громадность ответственности. Но если кто и?провется, «то его сразу обнаружат и без церемоний: «Руки прочь, трусливый негодяй, ибо по ступеням Пантеона истории проходят не проныры, а только герои!»

М-да… Как ныне говорят, щас, разогнался. У трусливого на троне масса возможностей выдавать себя за героя. Даже при самом страшном исходе он может сказать, что не он виновен, а все вы не доросли до вождя. Поэтому должны погибнуть вместе со мной. Аноним именно это и пытался сделать, но в полной мере не удалось: в небытие с собой прихватил много, но абсолютное большинство выжило.

Прямая трансляция

Интересную мысль, если верить Солженицыну, высказал Столыпин в ответ на критику думских депутатов по поводу ограничения избирательных прав в русском обществе. А Столыпин отвечал, что если такие права дать всем, то какой-нибудь совдеп займет Госдуму и безо всякой революции. Поэтому сначала надо создать условия для превращения населения в граждан, воспитать из обывателя гражданина и лишь затем давать полные политические права. Иначе вновь испеченный гражданин легко превращается в марионетку. Тем более когда им умело манипулируют.

Вот что сказано у нашего анонима:

«Народные чувства не сложны. Они очень просты и однообразны. Тут нет места для особенно тонкой дифференциации. Народ говорит „да“ или „нет“; он любит или ненавидит. Правда или ложь. Прав или не прав! Народ рассуждает прямолинейно. У него нет половинчатости».

Помните — про чарку и шкварку? Про «немножко мясца — деток накормить»?

«Восприимчивость массы очень ограничена, круг её понимания узок, зато забывчивость очень велика. Уже по одному этому всякая пропаганда, если она хочет быть успешной, должна ограничиваться лишь немногими пунктами и излагать эти пункты кратко, ясно, понятно, в форме легко запоминаемых лозунгов, повторяя все это до тех пор, пока уже не может быть никакого сомнения в том, что и самый отсталый из слушателей наверняка усвоил то, что мы хотели». 

А что делает БТ? А публика ведь уже не помнит даже то, что было обещано всего несколько месяцев тому назад.

«Для интеллигенции или для тех, кого называют интеллигенцией, нужна не пропаганда, а научные знания. Как плакат сам по себе не является искусством, так и пропаганда по содержанию своему не является наукой».

Очень хорошее замечание: наши интеллигенты вслушиваются и вчитываются, что же он все-таки сказал? А ничего, голую пропаганду.

Ведь вот как наш вождь изложил свое понимание целей и задач журналистики на встрече с творческим коллективом Белтелерадиокомпании: «Я абсолютно этого не скрываю и считаю вот эти игры, особенно они у журналистов характерны, но особенно характерны они политикам: вот давайте мы не будем говорить об идеологической работе, а будем говорить о каком-то информировании, а на самом деле будем проводить идеологическую работу. Вот давайте не будем заявлять в открытую вот так, а как-то вот из-под стола, из-под ковра, что-то там такое изобразим, чтобы не показать свое лицо или ещё что-то, — этого абсолютно делать не надо. Для этого есть спецслужбы и КГБ. А мы с вами занимаемся конкретной публичной работой, и у нее есть свои критерии и свои принципы. И уходить от этих критериев и принципов — это было бы по меньшей мере смешно, неискренне, и это рано или поздно вылезет на поверхность и взорвет ту систему, которую мы пытаемся создать».

Разумеется, изложено сумбурно, но все, абсолютно все понятно.

«У нас демократия с человеческим лицом»

Так называлось интервью, данное А. Лукашенко газете «Подмосковные известия» в 1998 г. Журналист, как ему, очевидно, кажется, таким образом очень тонко играет. Мол, человеческое лицо — это первое лицо. А вот как «лицо» представляется российской публике: «Мы ни в коем случае не бросим наш белорусский народ в омут, в омут того, что происходит вокруг. Мы никогда не будем красть у собственного народа…».

Ну, вообще не красть, видимо, нельзя. И даже можно, если это на пользу своему народу. Эдакому последнему европейскому арийцу в окружении варваров.

Дальше — больше. Библейская простота и сплошное нестяжательство. Мол, пока живем скромно. Зарплата в сотню долларов считается хорошей. А первое лицо получает «в районе 200–220 долларов».

«У меня кошелька нет… Допустим, я люблю халву, когда вижу, какая она прекрасная, прошу купить мне граммов 300–400… Кошелька у меня сегодня нет и денег нет. Они мне просто не нужны, а если что-то нужно купить в своей стране, мои деньги всегда есть у моего помощника — зарплата моя. В счет зарплаты я и могу что-то приобрести».

Прямо идеальное государство по Платону: руководитель не работает, содержится за счет низших классов, поэтому имеет свободное время для исполнения государственных обязанностей. Дабы не впасть в соблазн, он не занимается делами, связанными с деньгами и торговлей. Правда, был Титенков, который все обеспечивал, были какие-то громкие торговые скандалы. Но ведь сказано: народ доверчив, как ребенок.

Может быть, поэтому в ответе на вопрос по поводу интеграции прозвучало:

«…Я спрашиваю: вы готовы к этому? Народы готовы… Народы эти вопросы не решают (выделено мной. — К. С.). Есть Конституция, в которой прописано. Когда начинаешь делать шаги, чтобы сблизиться, засыпать ров, который мы разрыли между двумя народами, в ответ слышу: „За шапкой Мономаха рвется в Кремль“. Поэтому я помалкиваю, думаю про себя: чего буду бежать впереди паровоза?!.. Вы предоставили право гражданам нашей республики, проживающим в России, избирать и быть избранным у вас? Нет. А мы предоставили…»

Насчет права «избирать и быть избранными». Это что, ложь о двойном гражданстве, признаком чего является возможность голосовать и избираться «там и тут», для внешнего потребления или простое невежество? Скорее всего первое, бьющее прямо в народное сердце: я сделал все, а вот другие!..

Что, чернобыльцы голодают? «Да я с ума сошел бы, если бы чернобыльцы голодали. За четыре года моего президентства в стране не было голодовок. Иначе эта информация была бы моментально доложена мне. В течение часа президент принял бы решение, и кое-у кого головы послетали бы. Как это люди могут голодать в наше время!»

Явная подмена понятий. Голодовка, как голод, приравнивается к акции протеста в такой форме. Но и в первом, и во втором случае начинать надо с собственной головушки, которая приняла на себя всю ответственность. Но это был бы прецедент во всей мировой истории.

А вот об экономике: «Сейчас на МАЗе мы имеем совместное производство с немцами. В ближайшее время выйдет суперавтомобиль. Эта машина будет конкурентоспособна на международном рынке, в том числе на американском».

Приведено в качестве назидательного примера для безоглядных, разоривших собственную промышленность россиян. А в итоге за 4 года собрано всего около 200 «суперавтомобилей», которые всеми мыслимыми способами удалось протолкнуть на российский же рынок. Без ощутимой выгоды.

Журналист попросил прокомментировать слухи о готовящемся на А. Г. покушении. Тут, похоже, прозвучала правда: «Я абсолютно спокоен, потому что, возможно, не было такого случая, чтобы серьезно моей жизни угрожало». Но ведь выходит, в Лиозно стреляли на самом деле в пустой автомобиль, хоть и в упор.

И в завершение — классика, свойственная всем вождям мистика. Цитируемый нами аноним тоже считал, что его ведет Провидение. А наш: «И ещё об одном. Есть какая-то сила, которая сверху все видит и в нужный момент нас поддерживает».

Узнать бы, что это за сила такая…

Резюме

Философы в большинстве создавали идеальные схемы, понимая, что жизнь всегда далека от идеалов. Тот же Платон считал, что идеальной формой правления была бы аристократия (власть лучших), но, неся бремя власти, лучшие деградируют, злоупотребляют силой, превращая граждан в крепостных (тимократия — власть военных), но души военных растлевает золото и власть переходит к олигархам («грязные существа, из всего извлекающие прибыль»). Олигархия падает под давлением масс (демократия), которая наделяет равной свободой неравных по природе людей, которые, опьянев от свободы, теряют способность трезво судить о достоинствах человека. И все заканчивается тем, что власть доверяют человеку, избранному неудачно. А он вскоре становится тираном.

Тираны власть не отдают добровольно. Поэтому и прогресс не носит всеобщего характера. Многие народы попросту гибнут.

А что ждет белорусов?