Россия и Запад: похолодание после Беслана

Надо признать, что с момента ельциновских триумфов (на площадях, танках и т. д.) начала 90-х годов западный мир, отвергая совет поэта, постоянно пытается умом понять Россию. Это мучительный процесс, и запад иногда становится жаль…

Отказ России от проведения саммита с Европейским Союзом, намеченного на 11 ноября 2004 года, несомненно, можно рассматривать как новое признание факта — Россия никогда не будет носить костюм европейской модели. У России всегда была, есть и будет другая мода…

Дипломатический этикет требует вежливого предлога для отказа от подобного рода встреч. Российский президент и министерство иностранных дел озвучили этот предлог. Но всем понятно: Кремль остался чрезвычайно раздражен тем, как на Западе отреагировали на события в Беслане и на тактику федеральных властей по отношению к боевикам.

Россия вновь заговорила о «двойных стандартах» Запада, который, по ее мнению, рассуждает о приверженности борьбе с международным терроризмом и одновременно предоставляет политические убежища чеченским лидерам и боевикам. В самом деле, Ильяс Ахмадов и Ахмад Закаев нашли себе надежное пристанище соответственно в США и Великобритании.

Можно представить себе сначала недоумение, а затем ярость Кремля, когда было озвучено заявление голландского министра иностранных дел Бернара Бота, председательствующего в ЕС, с требованием к России объяснить факт столь многочисленных жертв среди гражданского населения в Беслане, а также предоставить убедительные свидетельства того, что власти сделали все возможное, чтобы предотвратить столь трагические последствия бесланской трагедии.

Голландские реплики подсыпали соли на давнюю рану «обиды» России на официальный Лондон, который вслед за Ахмадом Закаевым и Борисом Березовским предоставил политическое убежище бывшему сотруднику российских спецслужб Александру Литвиненко — признанному противнику и критику лично Владимира Путина. Столь мощное пренебрежение британскими властями позиции официальной Москвы вышло за пределы официальных истеблишментов и стало предметом обсуждения мировой и британской прессы.

Очевидно, что и Лондон, и Запад в целом оценивает события в Чечне так, как их необходимо оценивать в современном мире. Акты насилия порождают акты насилия. По мнению Запада, Кремль должен инициировать диалог с сепаратистами (а не террористами, как их называет Москва).

Вместо диалога Кремль в стиле холодной войны заговорил о «безликой иностранной силе», инспирирующей дезинтеграцию России. Заместитель Главы президентской администрации России Владислав Сурков в одном из своих недавних выступлений упомянул некие «интервенционистские» силы за рубежом, использующие Кавказ как своеобразную российскую «ахиллесову пяту» в своих интересах. Глава российского ФСБ Николай Патрушев открыто обвинил Турцию, Данию и Нидерланды в содействии и поддержке терроризма.

Формирующееся в Брюсселе новое европейские правительство не обещает поощрять российскую тактику в Чечне. Высокопоставленные европейские чиновники, которые будут определять позиции по всем вопросам отношений с Россией, говорят об открытом и откровенном диалоге как об основном формате таких отношений. К саммиту Россия-ЕС, который отложен, готовился совместный документ. В процессе согласования этого документа российская сторона потребовала удалить все ссылки, касающиеся демократических принципов и уважения прав человека в контексте чеченского вопроса. Документ оказался расплывчатым. Но дело не в бумаге — она, как известно, выдержит все. За фразами стоят серьезные разногласия, перспективы преодоления которых весьма туманны.

Более пристальный взгляд на партнерство России и отдельных стран ЕС несколько приободряет серую общую тональность европейско-российских отношений. Германия, например, публично воздержалась от критики официальной Москвы после событий в Беслане. Канцлер Герхард Шредер не решился на подобный шаг после решений об увеличении на 30—40 процентов поставок российского газа, имеющего стратегическое значение для немецкой экономики.

Сильвио Берлускони сохранил свой имидж итальянского «друга» Владимира Путина и фактически согласился публично с российскими оценками событий в Чечне и Беслане.

Символичным можно назвать и молчание официального Парижа в ответ на заявление Европейской комиссии о том, что последние президентские выборы в Чечне не были ни свободными, ни справедливыми. Однако полностью дружелюбной позицию Франции назвать нельзя — Жак Ширак неоднократно подчеркивал необходимость политического решения конфликта в Чечне.

Впрочем, некоторые названные оттенки в подходах отдельных стран-членов ЕС не влияют существенным образом на общую политику Европейского Союза, которая остается довольно жесткой и в основном противоположной официальной российской позиции.

А что же США? Положение американцев в Ираке способствовало большему сближению Соединенных Штатов и России по чеченскому вопросу. Российские средства массовой информации охотно растиражировали заявление советника Президента Дж. Буша по национальной безопасности Кондолезы Райс о том, что одни и те же «наемники» сражаются и против российских и против американских войск.

США оказали существенную поддержку России после событий в Беслане и в рамках Совета Безопасности ООН. Предложенный Россией 8 октября 2004 года проект резолюции Совета Безопасности не был бы принят без убедительного содействия США. Справедливости ради, следует отметить, что за последние годы Совет Безопасности ООН принял огромное количество различного рода резолюций по борьбе с терроризмом, ни одна из которых не оказалась по-настоящему действенной, способной реально приостановить масштабные теракты. В этом смысле шаг России и поддержка США имеют более символический (что в дипломатии тоже немаловажно), чем практический характер.

Очевидно, что российская дипломатия приложила все усилия, чтобы прокомментировать итоги выборов в США, которые сами американцы оценивают весьма противоречиво, в откровенно «пробушевской» тональности. Москва надеется, что это позволит заложить действенные основы партнерства на второй президентский срок Дж. Буша, который почти совпадает со вторым президентским сроком Владимира Путина.

Предпринятые попытки очертить нынешние контуры взаимодействия России и Запада демонстрируют чрезвычайно неустойчивый характер этих отношений. У Кремля по-прежнему нет четкого единообразного стиля диалога с Западом. Москва пытается нюансировать этот диалог без видимой стратегии, в надежде заполучить надежных партнеров. Но в реальности она постоянно остается своей среди чужих.

Спад во внешней политике (по крайней мере, в отношениях с ЕС) сопровождается крупной экономической стагнацией. Официально признано, что с августа прирост внутреннего валового продукта в России практически приостановился, что ставит под сомнение реальность 10-ти процентного увеличения ВВП, объявленного Владимиром Путиным в качестве стратегической цели. Это вызвано тремя основными причинами: снижением инвестиций в производство, проблемами с экспортом сырой нефти, обменным курсом и инфляцией.

Согласно данным Всемирного отчета об инвестициях, опубликованного системой ООН, Россия со своим невероятным потенциалом по-прежнему находится в списке после Чехии, Венгрии и Польши.

А инвестиции России сегодня необходимы. Постоянно устаревающие производственные фонды требуют обновления. Внутренних инвестиций для этого недостаточно в силу, прежде всего, неразвитости российского рынка капитала и ценных бумаг. Кроме того, российские компании чрезвычайно осторожны в принятии любых инвестиционных решений после кризиса с Юкосом. Крупные компании открыто отказываются вкладывать капиталы в новые проекты в России и предпочитают направлять деньги за рубеж, на офшорные банковские счета. В течение первых девяти месяцев 2004 года из России по официальным данным было вывезено около 10,9 миллиарда долларов США. До конца года этот показатель может возрасти до 17—20 миллиардов долларов.

Основные российские экспортеры также связаны по рукам и ногам возросшими с начала 2004 года налоговыми ставками. При нынешних рекордных ценах на нефть 70—80 процентов дохода компаний от экспорта облагаются налогом (полученные средства идут напрямую в Стабилизационный фонд). Низкие доходы экспортеров в сочетании с политической непредсказуемостью для бизнеса в России ведут к постоянному снижению инвестиций.

Инвестиции необходимы и в нефтяной сектор России. В год, по данным Международного энергетического агентства, в российский нефтедобывающий бизнес, на котором фактически держится сегодня вся российская экономика и экономика стран СНГ, требуется не менее 24 млрд. долларов капиталовложений. Если же российская экономика начнет сокращать свою зависимость от нефтедолларов, требуемый объем инвестиций в промышленность конечного продукта будет еще более существенным.

Складывается парадоксальная ситуация — на фоне растущих на мировых рынках ценах на нефть инвестиции в Россию должны напоминать картину Айвазовского «Девятый вал». Но этого не происходит. Почему? Ответ на этот вопрос, как представляется, лежит в нескольких взаимосвязанных плоскостях.

Все без исключения инвесторы сомневаются в устойчивости российского экономического оздоровления, которое происходит в основном за счет продажи нефтяных ресурсов, а не реструктуризации экономики. Сомнения эти абсолютно верны — любое колебание цен на нефть повлечет за собой крупное падение построенного российского экономического «карточного домика».

Основательные беспокойства вызывает очевидное возрастание государственного вмешательства в экономику России, постоянные внутренние трения между прорыночно ориентированными силами в российском правительстве и сторонниками укрепления государственного регулирования.

Крупные вопросы возникают относительно приоритетности законов для современной российской экономики, возможности политических манипуляций российским законодательством и нестабильности фискальной политики. Естественно, что основным катализатором для таких вопросов стала также ситуация с Юкосом.

Несомненное раздражение инвесторов вызывает поистине непропорциональная степень бюрократизации бизнеса в России. Инвестиции нефтяного гиганта Шелл в проект Сахалин-2 потребовали, например, около 1400 лицензий различного рода уже на самом начальном этапе реализации проекта.

Проблемы с инвестициями сопровождаются нерешенными вопросами в области экспорта нефти. Россия является вторым в мире экспортером нефти после Саудовской Аравии. Добыча сырой нефти в России растет в год примерно на 9,5 процента. В нынешнем году экспорт нефти из России в страны дальнего зарубежья возрос на 17 процентов.

Но на пути столь масштабных ресурсов неожиданно возникла проблема транспортировочных мощностей. Нефтепроводы загружены на полную мощность. Перевозки железнодорожным транспортом стоят гораздо дороже. Отсутствие всеобъемлющей стратегии развития самого прибыльного сектора российской экономики проявилось в нынешнем году с особой четкостью.

Нестабилен и внутренний российский рынок. Внутренние цены на топливо возросли с начала 2004 года на 40—65 процентов в зависимости от региона. Это повлекло рост цен на потребительские товары примерно на 1,1 процента ежемесячно. Консолидированная инфляция с января 2004 года составила 9,3 процента. Инфляционные прогнозы к концу года достигают 11,5 процента, что явно превысит планы правительства (не более 10 процентов).

В сложившихся условиях от российского правительства требуются энергичные действия, но все свидетельствует о том, что Россия неуклонного углубляется в кризисный тоннель. В нынешних российских политических условиях нереальны даже дискуссии о либерализации, структурных реформах, экономической диверсификации и росте малого и среднего предпринимательства — мы видим прямо противоположные шаги, направленные на ужесточение государственного контроля…В самом деле, умом Россию не понять!

На фоне российской стагнации чрезвычайно интересно наблюдать небывало возросшую почему-то активность в соседней Беларуси. Видимо, окрыленная победой на референдуме, так называемая белорусская политическая «элита» вдруг живо заинтересовалась глобальными проблемами.

Никому неизвестные лидеры нигде неизвестных белорусских политических партий рассуждают, например, в преддверии выборов в США, кто более выгоден — Буш ли Керри — с точки зрения интересов Беларуси?

На военных учениях белорусские военнослужащие неожиданно отрабатывают операции в Африке. К чему бы это?

Политическая «элита» в облике белорусских парламентариев дает оценки кандидатам на президентский пост на Украине вопреки всем правилам дипломатического такта в момент, наиболее чувствительный для Украины. Характерно, что рассуждения ведутся открыто, публично, кандидаты на украинский высший государственный пост цинично называются пророссийскими или прозападными, их качества беспардонно смакуются на глазах у общественного мнения. Возникает вопрос — с какой целью это делается? Отвечает ли это белорусским интересам? Ведь ясно, что в отличие от Президента Беларуси Александра Лукашенко, любой победивший на Украине кандидат не допустит тех пределов, до которых дошла Беларусь в своих отношениях и с Россией, и с Западом, да и с СНГ. Здоровый украинский прагматизм известен всем.

Но поистине венцом проснувшихся неожиданно глобальных аппетитов белорусских политиков следует назвать озвученную недавно министерством иностранных дел инициативу о внесении на рассмотрение текущей сессии Генеральной Ассамблеи ООН резолюции о правах человека в США. Эта поистине клоунская выходка заслуживает отдельных комментариев.

Беларусь вдруг решилась с помощью резолюции «проанализировать» и выявить недостатки, например, в избирательной системе США. На основе изобретенного в недрах министерства иностранных дел Беларуси проекта резолюции сложно сказать, какие именно это недостатки. Главное в одном — США никогда не допустят произвольные изменения Конституции, направленные на удовлетворения властных амбиций находящегося у власти президента. В США никогда не останутся нерасследованными исчезновения сразу нескольких оппозиционных политиков, а основы американской демократии незыблемы, несмотря, быть может, на некоторые несовершенства, которые присущи любому продукту человеческого ума и человеческой деятельности в целом.

В действительности с точки зрения соблюдения прав человека США имеет претензии со стороны ООН и мирового сообщества. Об этих недостатках и претензиях немало говорят и пишут, особенно в контексте последних американских президентских выборов. Ясно, что сами американцы начинают осознавать эти недостатки, чего никогда не было прежде.

Но не совсем понятно, почему именно Беларусь должна возглавить антиамериканскую кампанию в ООН? После ряда совершенно непродуманных и невзвешенных шагов, которые Беларусь предприняла в рамках ООН и за ее пределами за время правления Александра Лукашенко, новая инициатива просто вызовет законный вопрос — все ли в порядке с внешнеполитическим мышлением в официальном Минске?

Эта инициатива еще раз в самом негативном плане привлечет внимание в рамках ООН к Беларуси, заставит всех говорить о недавно введенных против нашей страны санкций со стороны США, «освежит» в памяти многих государств-членов ООН прошлые «дипломатические успехи» режима Александра Лукашенко, о которых много говорилось и писалось.

По иронии судьбы, выполнять новую инициативу и докладывать «наверх» об итогах придется министру иностранных дел Сергею Мартынову, который в совсем недалеком прошлом был послом Беларуси в США и всегда считался одним из наиболее прозападно настроенных белорусских дипломатов, а также недавно назначенному постоянному представителю Беларуси при ООН Андрею Дапкюнасу, который непосредственно до назначения был начальником департамента США в белорусском МИДе, и не раз «неофициально» поигрывал в теннис с американскими дипломатами, аккредитованными в Минске, в том числе с послом Спекхардом, выдворенным в 1998 году Александром Лукашенко из страны вопреки всем нормам и правилам дипломатического права и морали.

Нет сомнения в том, что белорусская резолюция не будет принята Генеральной Ассамблеей ООН (ее по понятным причинам не поддержит даже Россия, традиционно солидарная с прошлыми бесславными белорусскими внешнеполитическими импровизациями), так же, как нет сомнения в том, что любая антибелорусская резолюция может найти достаточную поддержку.

Печально наблюдать в очередной раз, как провинциализм и откровенное презрение национальных интересов берет верх в белорусском руководстве. Есть надежда только на то, что когда-либо все это руководство по заслугам ответит за свою клоунаду не в цирке, а в реальной жизни.