Алкоголь как фактор государственной политики

Алкоголь может быть весьма важным источником бюджетных поступлений. Сравнительно высокие цены на спиртные напитки позволяют говорить о преимущественно экономическом интересе государства. В таком случае алкоголь рассматривается властью главным образом как источник получения прибыли. Относительно низкие цены на алкоголь в государстве с бедным бюджетом свидетельствуют о его политической заинтересованности в увеличении потребления алкогольных напитков. Иначе говоря, сделав алкоголь сравнительно дешевым и доступным продуктом, государство использует его как инструмент подчинения. Логично было бы предположить, что путем увеличения цен на спиртное государство могло бы попытаться разрешить сразу две проблемы: увеличить бюджетные поступления и хоть немного снизить уровень пьянства, который существенно влияет на демографическую ситуацию, здоровье нации, уровень преступности, экономический рост и другие важные показатели.

При существующей сегодня фактической государственной монополии на производство водки, белорусское государство устанавливает, тем не менее, цены на этот напиток, которые намного ниже не только цен на многие другие алкогольные напитки, но и цен на многие продовольственные товары. В этой связи уместно также упомянуть и пластиковые стаканчики, в которых продавали водку в конце 90-х годов. Подобная практика указывает на желание правительства сделать водку доступным для общества продуктом.

Тем не менее, установление низких цен на водку вовсе не означает, что политика государства лишена экономического интереса: даже продаваемый по низкой цене, этот напиток приносит существенную прибыль, ввиду сравнительно простого процесса производства и дешевого сырья¹. Розничная цена на водку, как правило, значительно превышает себестоимость, что делает это производство чрезвычайно рентабельным. Монополия государства в этом случае дает возможность получать сверхприбыль.

Дешевая водка также приносит прибыль: так, сегодня в Беларуси себестоимость этого напитка составляет 16—17 % ее розничной цены², а доход, извлекаемый из продажи всех спиртных напитков, составляет от 20 до 30 % всех бюджетных поступлений³. Но тот факт, что государство отказывается от возможности значительно увеличить свой доход, свидетельствует о том, что его экономический интерес — второстепенный по отношению к политическому.

В обществе, в котором потребление алкоголя — явление широко распространенное и принимаемое как норма, отношение к власти во многом обусловлено политикой правительства в отношении спиртного. Чтобы получить поддержку определенной части общества, власть использует алкоголь как инструмент манипуляции: зависимость индивида от алкоголя делает его зависимым от государства — «поставщика» желаемого продукта. Однако в условиях установления высоких цен либо недостаточности предложения спиртных напитков потребность в алкоголе может быть удовлетворена посредством самогоноварения. В этом случае зависимость индивида от власти оказалась бы ослабленной. Кроме того, нелегальное производство и продажа спиртных напитков ускользают от налогообложения, что очевидно невыгодно для государства. Следовательно, чтобы этого не допустить, необходимо сделать алкоголь доступным продуктом.

Имея, как представляется, подобный интерес, белорусское государство в то же время принимает нормативные акты антиалкогольной направленности. На первый взгляд, такая практика может показаться довольно противоречивой, однако обратимся к содержанию нормативного дискурса. К примеру, принятая в августе 2000 г. «Программа национальных действий по предупреждению и преодолению пьянства и алкоголизма» определяет борьбу с пьянством как «сокращение производства крепких спиртных напитков, одновременно с увеличением производства плодово-ягодных вин и слабоалкогольных напитков»⁴. Насколько эффективными могут быть данные меры при борьбе с пьянством? Плодово-ягодные вина стоят в 2—3 раза дешевле, чем водка. Эти напитки содержат вредные вещества, так как в процессе их производства формируются побочные токсические продукты. Так, исследования, проведенные «Белорусским обществом защиты потребителей», показали, что концентрация соединений железа в плодово-ягодном вине «Золотой венок» в 1,5 раза превышают допустимую норму, и это не единственный пример⁵. Тем не менее, государство поощряет выпуск таких вин, выдавая им награды. В 2000 г. государственные дегустаторы наградили плодовые напитки золотыми, серебряными и бронзовыми медалями⁶.

По мнению медиков, потребление низкокачественных алкогольных напитков приводит к энцефалопатии: у человека, злоупотребляющего дешевыми винными напитками, повреждается ткань мозга, так как эффект от таких вин гораздо сильнее, чем, к примеру, от водки⁷.

Иными словами, увеличение производства плодово-ягодных вин означает по сути увеличение выпуска напитков, потребление которых вызывает снижение интеллектуальных способностей. Согласно официальным данным, с 1990 по 2000 гг. производство плодово-ягодных вин увеличилось в 188 раз, при одновременном снижении выпуска виноградных вин и пива.

Названные процессы приобретают особую символичность при анализе названий появляющейся плодово-ягодной продукции: «Диалог», «Талака», «Беловежская пуща», «Крыжачок», «Рогнеда», «Казанова», «Виктория» и др.

Вне зависимости от того, на основе каких критериев происходит выбор названий этих напитков, можно утверждать, что дискурсивные практики в качестве нормативных образцов фиксируют невежество и пошлость. Потребление низкопробной продукции с высокопарной надписью ликвидирует остатки сомнения у потребителей, создает внешнюю привлекательность товара. Но самое главное, формируются новые ценностные конструкции, в которых знаменитая полоцкая княжна Рогнеда и дешевый алкоголь — явления одного ряда.

1 Скуратович К. Змеевик графа Витте // Свабода. 2001. — 18 крас. — с. 5.
2 Скуратович К., там же.
3 Коктыш А. Всё, пьянству бой! Ещё одна попытка…, с. 7.
4 Радина Н., Ермолюк  П. Отрава для униженных // Свабода. — 2001. — 10 янв. — с. 6.
5 Там же, с.6.
6 Там же.
7 Там же.